С.В. Зверев. Сравнительные характеристики версий Екатеринбургского злодеяния 1918 г. Ч.1.

Приобрести книгу в нашем магазине: http://www.golos-epohi.ru/eshop/catalog/128/15516/

Заказчики, ритуал и спасение. Ч.1.

Мне всегда казалось, что жизнь Императора Николая II намного интереснее его смерти. Ставший теперь одиозным опус Радзинского подкреплял это мнение. И по большому счёту, удивительное многообразие обстоятельств жизни Государя и Царской Семьи по-прежнему важнее загадок сокрытия тел. Однако именно высокая прижизненная значимость Царской Семьи, смысл воплощаемых Ею идей и сама роль в Истории привела к выводу о существенном предопределении совершением Екатеринбургского злодеяния нашего попадания в то будущее, где мы пока живём.

Глава «Гидра контрреволюции» о Гражданской войне и истории правлении атамана  Краснова неожиданно завершилась на долларе, а разбор существующих версий событий 4 июля остался за её пределами и потому вынесен в отдельную статью.

Рассмотрение версий в изначальном хронологическом порядке будет излишне длинен. Если кратко, перезапуск частных и официальных расследований в РФ дан на рубеже 80-х и 90-х годов через переиздание Соколова, Дитерихса, с публикаций Радзинского и появления работ Платонова, Пагануцци, Плотникова, Иоффе, Алексеева, Буранова и Хрусталёва и пр.

«Убийство Царской Семьи» Н.А. Соколова издатели бросили советскому и антисоветскому читателю не иначе как истину и национальное русское достояние. Такой же долго казалась «записка Юровского» от другого “настоящего подвижника”, Э.С. Радзинского. Через совмещение “независимых” белых и красных источников соколовско-записочная версия получила массовое признание под видом раскрытия всех тайн.

На протяжении 20 лет длинный марш несогласных отрицал обе опоры версии, ставшей официальной у правительственной комиссии по захоронению. Развенчание велось с самых противоположных позиций. К примеру, Виталий Оппоков с намерением обелить большевиков допускает совершение цареубийства кем угодно, кроме них: немцами, белочехами, левыми или правыми эсерами, меньшевиками, анархистами, белогвардейцами, монархистами, родственниками Императора… Да-да, не большевики, а Великие Князья с целью занять Царский Трон, напали на охраняемую большевиками Царскую Семью и избавились от конкурента. И не только в Екатеринбурге, но и в Перми, и в Петропавловской крепости, по-видимому. Почерк похож. – Безумие, правда? Нет уж, не монархисты или меньшевики уничтожали Императорскую Фамилию всюду, где находили её представителей. Вздор Оппокова о согласии Николая II на убийство Александра III под влиянием покушения в Японии заслуживает того же отношения. Предположение о нападении на Ипатьевский дом снаружи совершенно произвольно. Будучи возможным в теории, оно куда маловероятней всех прочих версий событий 4 июля.

Куда существенней опровержения Оппокова по адресу Радзинского и Соколова в конкретных деталях. А именно, в одной папке со знаменитой «запиской» он обнаружил агентурные донесения из колчаковского архива. Оппоков делает вывод, будто и сама «записка» составлена в контрразведке белых. Но упоминание в «записке» об оторванном пальце, обнаруженном белыми, указывает на использование красными вражеских публикаций и архивных данных [В.Г. Оппоков «Убийцы Российской Империи. Тайные пружины революции 1917 года» М.: Яуза, Эксмо, 2008, с.43, 47].

За рубежом нелепости и противоречия следствия Соколова и записки Радзинского свела Шэй МакНил. Она ссылается и на Оппокова, и на материалы расследований, проведённых до Соколова, но самое ценное у неё – материалы зарубежных архивов. МакНил приводит примеры горячей заинтересованности руководства Антанты в судьбе Царя. По добродушию, она толкует все данные в пользу планов и действий к спасению Императора западными союзниками. В частности, Британское адмиралтейство телеграфировало в октябре 1918 г. в Архангельск про здание, собранное с намерением установить его в Мурманске: оно «раньше предназначалось для покойного царя». Однако строительство специального здания может быть объяснено другими мотивами. Можно, к примеру, сопоставить эти данные с отвергнутым Сиднеем Рейли планом похитить Ленина и перевезти его для содержания в Архангельск. Точно так же и дом мог предназначаться для изоляции Государя, исключения возможности Его влияния на исход контрреволюционной борьбы в России. Рейли предпочитал не рисковать и сразу покончить с Лениным. Английский посланник Локкарт, чьё имя получил заговор против Ленина, в марте 1918-го переехал в Москву вместе с Троцким и вёл с ним переговоры в тайне от Ленина. Участие таких людей как Рейли и Локкарт в планах по спасению Царской Семьи, как это предполагает МакНил, немыслимо.

Как часто бывает у зарубежных историков, МакНил знает мало русскоязычных источников, путает элементарные имена, отчества и фамилии, и не очень хорошо понимает смысл происходящих событий. Совершенно нелепы страницы про “загадочного” лейтенанта Шереметьевского, который 30 июля 1918 г. привёл следователя Наметкина к Ганиной Яме, после чего «исчез так же быстро и загадочно, как появился на сцене». Поручик А.А. Шереметевский не думал никуда исчезать, летом 1919 г. он дал обширные показания Н.А. Соколову: «25-26 июля в Екатеринбурге я слышал о “расстреле” Государя. Про остальную августейшую семью говорили, что она вывезена»… Предположение МакНил, будто это был муж Юлии Ден, урождённой Шереметьевой, ошибочно. Капитан первого ранга Карл Ден в то время находился в Англии, а девичья фамилия его жены – Смульская [Ю.А. Ден «Подлинная Царица» СПб.: Нева, 2003, с.5, 432].

Уходя всё дальше в неверном направлении, МакНил противопоставляет официальной версии цареубийства записку 12 декабря 1918 г. «Последние дни бывшего царя Николая Романова (перед его гибелью)». Записан мнимый отчёт со слов Парфёна Алексеевича Домнина, представленного как «лакей или камердинер» Николая II. Очень часто у противников версии Соколова есть существенная проблема: они не могут представить более убедительную и обоснованную гипотезу. И получается, что в ход идут такие явные фальшивки, как «Последние дни» Домнина. Такого камердинера не существовало. Записанные с его слов сцены общения с Царём совершенно не правдоподобны, типа: « – Пожалуйста, позвольте мне раздеть Вас и постелить постель, – попросил Парфён Алексеевич бывшего Царя. – Не беспокойся, старина – ответил бывший царь…». Даже скрывайся под псевдонимом Домнина Чемодуров (как утверждают), ситуационно этот разговор попросту невозможен. И так буквально со всем. Цесаревич Алексей якобы «харкал кровью». Государыня звала Супруга «Коко». Перед смертью «Николай Романов продолжает секретную переписку со своим другом генералом Догертом»… [Шэй МакНил «Секретный план спасения царской семьи» М.: АСТ, 2006].

Изумляешься, как такому документу могут доверять знатоки Царского Дела. Отчёт Домнина по всем характеристикам соответствует знаменитым бумагам Сиссона. В обоих случаях за подделку были потрачены крупные суммы. Передача отчёта по телеграфу в Нью-Йорк Карлом Аккерманом стоила 6000 $. В обоих случаях спущенные деньги использовались как аргумент в пользу подлинности. В обоих случаях имена и события приведены произвольно, без знания подлинных обстоятельств. В бумагах Сиссона тасовали раскрытые при Временным правительством контрразведкой имена Ленина, Суменсон, Козловского, приплетая сюда не к месту американского агента Троцкого. Домнин же записывает в корреспонденты и друзья Царя генерала Довгерта – главу монархической организации в Москве, связанной с немцами. Как Суменсон попала в бумаги Сиссона, поскольку её имя прогремело по всей стране, так и Довгерт превратился в друга Государя лишь потому, что про командира офицерского отряда Правого центра судачила каждая сухаревская торговка [В.Ф. Клементьев «В большевицкой Москве (1918-1920)». М.: Русский путь, 1998].

Аккерман работал курьером американской разведывательной службы, в её интересах запутывания следов цареубийства и был сфальсифицирован этот документ. Отчёт Домнина недостоверен не в деталях, а целиком и полностью. Несколько лучше документированы версии, связанные с увозом Царской Семьи из Екатеринбурга в Пермь. Они основаны на показаниях следствию в 1919 г. В частности, Шереметевского.  Но тот передавал слухи.

Наталья Мутных на допросах февраля-марта 1919 рассказала со слов её брата, секретаря Уральского областного Совета: Государь и Наследник убиты, их тела сожжены. Императрица и Великие Княжны содержались в безымянном женском монастыре, в сентябре в Перми, затем в Вятке. Причём в Перми Мутных будто бы даже видела Их живыми в подвале, под стражей. Сторонники этой версии обвиняют Соколова и Дитерихса в намеренном игнорировании данных в пользу спасения кого-либо из Царской Семьи  [Л.М. Сонин «Загадка гибели царской семьи» М.: Вече, 2006, с.73, 127].

Если говорить о вышестоящих силах, направляющих следствие в фальсификационном направлении, то под ними следует полагать не Дитерихса и Колчака, а тех же американцев по типу Аккермана. Он и его коллеги наблюдали за домом Ипатьева при красных вплоть до 4/17 июля. Потом в Екатеринбурге расположились чехи. Знаменитый Рудольф Гайда поселил штаб своего корпуса прямо в Ипатьевском доме. Напомню, мятеж чехословаков был спровоцирован приказом Троцкого о разоружении. А их политический вождь Т.Г. Масарик был близким другом Чарльза Крейна. Мало того, МакНил пишет, что самая первая комиссия по изучению судьбы Царской Семьи сформирована князем Голицыным, тоже близким другом Чарльза Крейна. А кто такой Ч.Р. Крейн? Мультимиллионер, настолько близкий к президенту США, что его влияние относительно России признаётся равным значению Эдварда Хауза, альтер эго Вудро Вильсона. Крейн отправился в Россию сразу после свержения Императора Николая II. И не просто так, а на одном пароходе с Л.Д.Троцким [С.В. Листиков «США и революционная Россия в 1917 году» М.: Наука, 2006, с.25, 323].

Во время Гражданской войны Троцкий со знанием дела дал характеристику Вильсона: «Власть американского президента нисколько не меньше власти какого-нибудь короля или царя. Во всех основных вопросах жизни и смерти, в вопросах войны и мира американский президент, как исполнитель воли финансового капитала, сосредоточил в своих руках за время войны всю власть» [Л.Д. Троцкий «Сочинения» М.-Л.: Госиздат, 1926, Т.17, Ч.2].

Томаш Масарик станет президентом Чехословакии, за его сына Яна Масарика выйдет замуж дочь Чарльза Крейна Фрэнсис. Старший сын Чарльза Ричард Крейн в 1919 г. стал полномочным послом США в Праге. 8-9 февраля 1919 г. в Лондоне Милюков виделся с Чарльзом Крейном и вёл с ним неделовые беседы. Есть масса сведений об установлении своей агентуры среди чехов Вильямом Вайсманом (начальник Сиднея Рейли), и постоянных тесных контактах Вайсмана с Хаузом, о проведении ими совместных финансовых операций через банкирский дом Морганов. По свидетельству французского офицера Жозе Ласье, корреспондент «Таймс» и агент Форин Офис Роберт Вильтон рассказал ему, что британские должностные лица в Екатеринбурге поддерживали «слишком близкие и компрометирующие их отношения со следователем Соколовым».

Первым, кто изложил антинемецко-юдофобскую концепцию официального расследования, был именно Вильтон, в 1920 г., до Дитерихса и Соколова. Совершенно независимо от Ласье, на то же обращает внимание Аничков: Соколов лично жаловался ему на недостаток средств, «на вмешательство в следствие некоторых иностранных [!] генералов, имевшие место, как ему казалось, из желания исказить истину с целью обелить большевиков» [В.П. Аничков «Екатеринбург – Владивосток. 1917-1922» М.: Русский путь, 1998, с.211].

Планомерность искажения улик на месте преступления может быть выражена в цифровом эквиваленте. Э. Диль, отправленный за бумагами Царской Семьи, в конце июля 1918 г. обнаружил непрофессиональное поведение охраны, недавние надписи на стенах – дом не остался «в документальной неприкосновенности» с тех пор как его заняли белые. В расстрельной комнате Диль насчитал «больше восьми следов» пуль на стене [«Архив русской революции», Т.17, с.296].

В отчёте британского офицера Чарльза Элиота 5 октября приводится цифра в 17 следов от пуль на стене и полу. Следователь Иван Сергеев насчитал 27 пулевых отверстий. Николай Соколов – 30. Дитерихс упоминает максимум 35.

Эти данные и попытки логической реконструкции расстрела по оставленным цареубийцами описаниям приводят к выводу о ложном характере версии расстрела всей Царской Семьи в полуподвальном помещении, менее всего для расстрела приспособленном. Ещё в 1934 г. профессор А.А. Зайцов в книге «1918 год» признал расследование Соколова далеко не окончательным. Теперь много книг написано на это счёт. Остановимся на примечательной метаморфозе.

В 1989 г. Радзинский назвал свою публикацию запиской Юровского. Лев Сонин обратил внимание, что этот текст, написанный по просьбе М.Н. Покровского, не подписан, в тексте не упоминается Юровский и речь идёт от третьего лица, надиктованный текст лишь содержит авторскую правку Юровского. Ю.А. Жук в сборнике «Исповедь цареубийц» (2008) прямо называет этот документ запиской Покровского. П.В. Мультатули так же пишет, что он был написан Покровским.

Что остаётся? Версия увоза в Пермь была частично проверена Соколовым и отвергнута. Разумеется, требовалось расследовать её более тщательно. Но если версия расстрела неубедительна, противоречива, построена на длинном ряде фальсификаций (вроде убитой собачки с неразложившимся телом за год в шахте), то не значит, что версии спасения более обоснованы. Не будь большевики уверены в уничтожении всей Царской Семьи, они не стали бы безоговорочно взваливать на себя Екатеринбургское злодеяние. Войков не мог бы заявить, что мир никогда не узнает о произошедшем.

Яков Шейкман, расстрелянный белогвардейцами в Казани 8.8.1918 (н.ст.), успел написать семье письмо-завещание с такими строчками: «17. VII – 18. Свердлов сообщил мне, что убит Николай Романов. Семья его переведена в Алапаевск. Я пожалел, что не уничтожили всю семью» [«Факел», 1990, с.193].

Яков Свердлов руководил всеми операциями с Царской Семьёй. Он знал всё. Но раскрывать подлинные обстоятельства дела он не обязан, особенно тем, кто может оказаться захваченным врагом. Правда составляет тайну хотя бы из-за официального объявления об увозе всех, кроме Государя. Помимо соображений престижа, красные учитывали обязательства перед Германией. Но связывать предполагаемое спасение с немцами нет оснований. Свердлов состоял в лагере противников Германии и через своего брата был связан с американскими банкирами в Нью-Йорке.

Немецкий дипломат в Москве уже 6/19 июля не сомневался, что злодеяние совершено по приказу Кремля, а приближение чехов – только повод. В дневнике за 9/22 июля появляется такая запись: «Подробности  убийства царя, которые  постепенно  становятся  известны – ужасные. Теперь уже, пожалуй, нет сомнения, что чудовищно убиты также царица и дети царя, что распоряжение было дано  здешним центральным правительством, а  полномочия  по  выбору   времени   и   формы  исполнения   были  переданы Екатеринбургскому совету» [Карл Ботмер «С графом Мирбахом в Москве» М.: Терра, 2004].

О казни Императора Голощёкин объявил в Екатеринбурге на митинге в театре под гром аплодисментов. Белобородов в 1921 г. правил в Ростове. «Про казнь Царской Семьи он любил говорить, но при этом подчёркивал, что лично он никого из Семьи не убивал» [А.М.Терне «В царстве Ленина» М.: Скифы, 1991, с.23].

А.Г. Белобородов как троцкист с 1927 г. исключался, каялся и восстанавливался в партии несколько раз до расстрела в 1938 г. Н.К. Крупская, тоже переметнувшаяся троцкистка, написала: «Чехословаки стали подходить к Екатеринбургу, где сидел в заключении Николай II. 16 июля он и его семья были нами расстреляны» [Н.К. Крупская «Воспоминания о Ленине» М.: Политиздат, 1972, с.406].

Расстреляны ли? Ими ли?

В Киеве за 3 недели до злодеяния, 13/26 июня Милюков записал слухи «из Екатеринбурга» об убийстве Николая II германской «за свой отказ» принять корону из германских рук [П.Н. Милюков «Дневник 1918-1921» М.: РОССПЭН, 2004].

По Москве ходили слухи, что немцы отправили в Тобольск русского генерала под охраной чинов своего посольства для подписания Государем сепаратного мира о восстановлении границ 1914 г. и прежнего торгового договора. Когда Император подпишет договор, его семью немцы освободят и большевиков свергнут. Капитан Клементьев находил такие разговоры несерьёзными. Однако следователь Соколов в Екатеринбурге за 1919 г. собрал показания свидетелей, объяснявших увоз Царя и Царицы из Тобольска намерением немцев скрепить Брестский мир авторитетом свергнутого Императора.

Е.С. Кобылинский передавал слова Государя: «Они хотят, чтобы я подписался под Брестским договором. Но я лучше дам отсечь себе руку, чем сделаю это». П.А. Жильяр – слова Государыни: «Я чувствую, они хотят заставить его подписать мир в Москве. Немцы требуют этого, зная, что только мир, подписанный Царём, может иметь силу и ценность в России». Е. Эрсберг: «Княжны передавали мне со слов, конечно, родителей, что Яковлев везёт Государя в Москву. И Государь и Государыня, по словам Княжон, думали, что большевики хотят перевезти его в Москву, чтобы он заключил мирный договор с немцами» [Н.А. Соколов «Убийство Царской Семьи» М.: Советский писатель, 1990, с.61-65].

И некоторые историки даже считают, будто Император поставил подпись под Брестским договором. 4 июня К. Рицлер сообщал в Берлин: «Карахан засунул оригинал Брестского договора в свой письменный стол. Он собирается захватить его в Америку и там продать, заработать огромные деньги на подписи императора» (Сонин, с.199).

Мы теперь знаем, чего стоит “подпись”, которая не принадлежит Императору, под “Манифестом” об отречении, не являющимся Манифестом. Тут перед нами появляется ещё одна очень сомнительная подпись, которую, к тому же, никто больше не видел. Ни в Америке, ни в России.

Брестское соглашение был подписано в марте и ратифицировано специально для этого созванным съездом Советов. О каком оригинале тут может идти речь, не понятно. Но и здесь выявляется, хотя и не ясная, тяга большевиков в сторону США.

Не подлежит сомнению, что ни военная, ни дипломатическая правящие группы в Германии не стремились к убийству Императора Николая II. Государь нужен был им живым для использования Его имени в различных политических махинациях в России. В обстановке, когда атаман Краснов на юге, белочехи на востоке, голод и восстания в центре поставили большевиков на грань существования, в Германии управляемая Реставрация виделась предпочтительнее советской власти. Тем более не имелось мотивов для убийства, только для сохранения жизни Царской Семьи, пускай и в немецких интересах. Сейчас с полной уверенностью можно говорить, что Н.А. Соколов и М.К. Дитерихс заблуждались относительно участия немцев как в непосредственном убийстве Царской Семьи, так и в миссии комиссара Яковлева, исполнявшего указания Свердлова, противника немецкого влияния на СНК.

Вдовствующая Императрица Мария Фёдоровна 28 июня (10 июля) записала: «Взят Екатеринбург, и Н. будто бы находится теперь у союзников».  24 августа (ст.ст.) она приняла графа Келлера. Тот получал сообщения, будто Государя спасли. Разумеется, Ф.А.Келлеру хотелось верить в это [«Дневники императрицы Марии Фёдоровны (1914-1920, 1923)» М.: Вагриус, 2006, с.234, 249].

Но разве на то имеются основания теперь? Марк Ферро, автор посредственной книжки о Николае II, верит некой записке бабушки Алексиса Дураццо, “замогильно” утверждавшей, будто она Мария Николаевна, которая с 6/19 июля по 6 октября (н.ст.) безвылазно находилась в Перми. Лев Сонин торопится увенчать Дураццкой запиской Пермскую гипотезу: «Всё тесно сходится!». Позвольте: «нас, мою мать и моих трёх сестёр, разделили» 6 октября,  – а Кирсте рассказывали о побеге Анастасии. Где же сходится, когда в записке говорится об остальных трёх сестрах, не считая Марию. Видимо, Сонин думает, что Мария рассказала бы о её четырёх сестрах, не сбеги Анастасия. Ничего нет о монастыре и Вятке.

Ничего не сходится и далее: Чичерин отправил Марию в Киев, а «через некоторое время генерал Скоропадский направил специальный поезд, в который посадили Марию», она спаслась и до самой смерти в 1972 г. никому не рассказала, кто она, «по соображениям безопасности». До такой мотивировки не опустится ни один уважающий себя конспиролог. Кого же могла бояться Мария Николаевна до 1972 г.? Чекисты убьют? Немцы? Американцы? Престолонаследники из зависти? Как поступила бы подлинная дочь Императора Николая? Как минимум замогильно объяснила, кого боялась полвека. А на самом деле никого бы не побоялась, ибо, будучи сильной, самоотверженной девушкой и дочерью Царя, не спряталась бы в Испании под чужой фамилией, а рассказала всю правду и стала тем безупречным символом, безусловным лидером, в котором так нуждалось Русское Зарубежье.

Дабы окончательно поставить крест на всех версиях спасения, связанных с Германией и Украиной, приведу свидетельства того самого генерала Скоропадского, который будто бы вывез Марию. Скоропадский подтверждает существование многочисленных слухов о спасении Царской Семьи и показывает их беспочвенность. Уж наверное, не из-за соображений безопасности. Гетман оставил (тоже “замогильные”) воспоминания о посещении Берлина в сентябре 1918 г. На первой же встрече с Кайзером Вильгельмом II разговор «вертелся, главным образом, об императоре Николае II. Я вынес впечатление, что он положительно не имел сведений о том, где находится царь и его семья. Меня это очень удивило, так как я был убеждён, что именно здесь я могу узнать о судьбе государя, так волновавшей многих в Киеве». Сестра Царицы, принцесса Ирен, к удивлению Скоропадского, «думала, что я могу сообщить ей что-нибудь о её сестре, императрице Александре Фёдоровне». Разговор между ними шёл наедине, «исключительно о царской семье» [П.П. Скоропадский «Мои воспоминания» // А.С. Смирнов «Проект «Украина», или Звёздный год гетмана Скоропадского» М.: Алгоритм, 2008, с.299,306].

Лже-дочерей Царя придумали очень много, и всех их просто разоблачить. За рубежом погорели с легендой о сепаратном мире, высунувшейся из-под покрова безумия, иноязычия и потери памяти. А доморощенный сочинитель спасения Анастасии Николаевны Серго Берия, говоря о решении Ленина покончить с Царской Семьёй, не берёт в расчёт, что Сталин, будто бы присутствовавший при принятии данного решения, в июне-июле 1918 г. безвылазно сидел в Царицыне, сражаясь с атаманом Красновым. Незнание элементарного факта у сына Лаврентия Берия сочетается с честолюбивым желанием подогреть популярнейшую в начале 90-х тему, и самому заделаться очевидцем спасённой Анастасии в Большом театре через несколько лет после 1945 г., тем самым обессмертить своё имя для последователей Домнино-Дураццкого направления. Почитав такие фамильные предания, поневоле начнёшь сомневаться и в “сенсационном” приезде в СССР Оппенгеймера… [С.Л. Берия «Мой отец – Лаврентий Берия» М.: Современник, 1994].

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s