В День Театра. Фауст и Елена в гостях у поэта на Сретенке

В столице всего два частных домашних театра. Об одном из них, самом первом, «НикинДом», уже рассказывала «Реальная Россия»

А сегодня – речь о спектакле «ФАУСТ и ЕЛЕНА» в домашнем «ТЕАТРЕ ПОЭТА» Юрия Юрченко.

Итак, вслед за Еленой, Фаустом и Мефистофелем спешите в Колокольников переулок, между Сретенкой и Цветным бульваром. Но о чем рассказывать вначале? О театре? О том, кто его создал? О пьесе? О спектакле? Проще всего, конечно, следовать линейному ходу времени. Последовательно повествуя: что предшествовало, с чего началось и как развивалось. Но творческая воля прихотлива. Абсолютный произвол «частной инициативы» — вот что такое творческий жест, полет художественного воображения. По всем временам, событиям – бывшим и нафантазированным, по всем мирам – здешнему и нездешним, по глубинам всех душ – своей и чужих, реальных людей и сочиненных образов. А домашний «Театр Поэта», авторство пьесы и исполнение роли Фауста в спектакле связаны с актером и поэтом Юрием Юрченко. Так что начну не по порядку. А со спектакля.

Ночь в жилище чернокнижника, философа и поэта — доктора. Странное состояние его – на грани сна и яви, реальности и мечты. На грани рассвета. Беспорядок, в художественности которого – особый, высший смысл сочетания самых неожиданных предметов. Театральные фонари освещают стол. Сухие цветы. Свечи. Вазы, музыкальные инструменты. Странные головные уборы. Античные слепки. Высоко на подоконнике – гипсовый бюст Гомера. И о нем, и о временах и странах, каждой из которых соответствует какая-то вещь в этом кабинете, похожем и на веранду, и на мезонин… и на театральные подмостки! Вот тут и в это межеумочное, между ночью и утром, время, возникает «дух зла», посланник падших сил Мефистофель – в строгом вечернем костюме, внешнем символе устойчивости и порядка. И следом является Елена, воплощением вечной женственности; живая причина Троянской войны… любовь многих воинов – ненавидящая войну и кровь. Но теперь она дарована Поэту.

Этот спектакль – своеобразная композиция сольных выходов, монологов, дуэтов, трио. (Режиссеры – А. Смирнов и И. Яцко.) Актеры – Юрий Юрченко – Фауст, Ирина Бразговка – Елена, Игорь Яцко – Мефистофель – не стремятся «поиграть» внешней типажностью, яркой характерностью, переходом из возраста в возраст, из одной ипостаси в другую. Для них главное – ритм и мелодика стиха и наполняющие его темперамент, страсть и скрытая пылкость чувства – и любовного, и дружеского. Во всем масштабе: от праха земного, пыли и грязи дорог – до небесных высот.

Где бы и перед какой публикой бы этот спектакль ни игрался, но от первой до последней минуты, от первого до последнего слова его воспринимают, едва ли не затаив дыхание. Потому что речь о высших восторгах и глубинных муках любви. О ревности, в которой нету смысла. О великодушии и прощении, которые только усиливают боль. О повседневной рутине, словно пеплом, укутывающей выгорающее чувство. Об изменах, которые не измены. О верности, которая не требует обладания. Об абсолюте боли и абсолюте восторга и счастья любви. Не важно – кто был причиной: Парис, Гектор, Деифоб… в разные времена и в разных странах Елена для своих мужчин была этим абсолютом чувства. А они – для неё. И неважно, какой страны и эпохи были красотки в обществе Поэта (ведь Мефистофель пронес Фауста по многим временам, городам и странам). Важна абсолютность чувства. Его праздничность. Победительность. Созидающее, вдохновляющее и творящее начало.

В камерном, разноуровневом пространстве Театра Поэта, с балконами, баллюстрадами, входами-выходами под лестницей или через балкон, с огромными окнами, перед актерами в этой постановке непростая задача. Движение ограничено в пространстве – но оно в полётности актерской речи. Скупой и точный жест. Горящий взгляд, мгновенно и вне слов рассказывающий о чувствах. И сложно интонированная речь. Игра голосовыми тембрами.

Эту романтическую драму в стихах — «Фауст и Елена», — Юрий Юрченко написал давно. Она была опубликована в журнале «Современная драматургия». А потом издана отдельной книжкой. Читалась в разных местах – и в клубах, и в театра- (и читал её и сам автор). И вот теперь уже года четыре спектакль по этой пьесе идет в «Театре Поэта».

Юрченко в знаменитом гётевском «Фаусте» оттолкнулся от одного, почти проходного момента: пресыщенный Фауст потребовал у Мефистофеля любви от самой карсивой женщины всех времен – Елены.  Ну, и для Юрченко было важно, было главной для него характеристикой Фауста, что он – Поэт. И у Юрченко не чужд «виршеплетства» сам Мефистофель. Ведь он обладает мистической силой. Но и поэт Фауст в своем творчестве наделен этой мистической силой поэтизма. И поэтична во всех своих проявлениях чувственности, чувства и возвышенной любви Елена. Они соединились не случайно. Ибо мышление поэтическое – всегда мятежно. Ведь мятежно и настоящее сильное чувство.

Вообще-то – уж не знаю, приходило ли это в голову самому Юрию Юрченко – трио героев его пьесы в чем-то ассоциируется с другой «бродячей» троицей известных (и исходно фольклорных) персонажей: Неле, Тиль Уленшпигель… но только вместо воплощения земного, плотского, начала: Ламме Гудзака – у Юрченко выступает глашатай темного мира Мефистофель.

А сама «схема», очень жизненная, обрисована в пьесе точно. Женщина – центр этой компании ( вечная любовь, вступающая в противоречие с долгом… и все же не унижающая честность и честь. И двое «настоящих мужчин». Стойких, мятежных, сильных, умеющих великодушно прощать и верно дружить. Да, да. Оба спутника Елены у Юрченко таковы. Мефистофель – не дух зла здесь. А дух свободной и мятежной воли. Как и поэт Фауст. Для него 25 лет службы Фаусту – не обязаловка по договору, скрепленному заклятьем и кровью. А верная и в чем-то жертвенная, хотя и полная противоречий любовь к другу. Кровью скреплен не договор. Кровью скреплена дружба. И хотя Фауст капризен и вздорен порой, и несправедлив, но Мефистофель верен ему. И готов поднять мятеж против главного духа зла, у которого служит. Ради спасения и Фауста, и их любви с Еленой этот Мефистофель готов бунтовать и жертвовать собой.

И вот этот именно сюжет одухотворенно, с огромной самоотдачей разыгрывают актеры в спектакле «Фауст и Елена». Замечательны актеры в мужских ролях. И сам автор, Юрий Юрченко – сдержанный, вдумчивый, погруженный в себя, но взрывающийся синкопами страсти Фауст.  И Игорь Яцко — ерничающий, забавляющийся игрой и превращениями, но вдруг открывающийся в проникновенности чувства Мефистофель. Но, конечно, не в обижу Яцко и Юрченко, центр, стержень действа – обольстительная, ломкая, то страдающая, то скучающая, но обретающая себя в любви к поэту, Елена в прекрасном исполнении Ирины Бразговки.

Еще одна особенность пьесы «Фауст и Елена». Это как бы череда стихотворений разных форм и размерности. Юрченко, который легко складывает поэтическую строку в любом типе стихосложения, не ограничивает себя в этой пьес каким-то одним размером, каким-то одним ритмом. И вот эти ритмические и размерные переходы внутри каждой роли, внутри каждого монолога и диалога, порой внутри одной реплики, — и составляют на самом деле развитие сюжета, передачу сути ситуации и переживаемого персонажем душевного состояния в конкретной ситуации. И, следовательно, в этой игре чередованием ритмов и стихотворных размеров — развитие характеров героев и перемены в отношениях между ними. Режиссеры уловили эту особенность пьесы – и и опытные актеры сумели передать ее в своем сценическом существовании.

Немного об авторе. Юрий Юрченко – актер и поэт. Сложная, яркая, необычная судьба. Жил в разных городах и странах – в том числе и во Франции. Словом, исходил-изъездил континент от Дальнего Востока до Западной Европы. Был корреспондентом французских изданий в мятежном Донбассе. Попал в плен к украинским военным. Там ему на допросах повредили ногу. И только его статус и шум, поднятый в прессе его женой-француженкой, помогли Юрию вырваться на свободу. Словом, персонаж авантюрного романа… Достойный героического экранного сюжета.

И вот часть своей квартиры недалеко от Сретенки Юрий Юрченко превратил в домашний «Театр Поэта». Углубив в этой части пол (квартира на первом этаже). Мини-зальчик имеет зрительный зал, балконы, лестница, оборудован световой аппаратурой. Напротив сценки – огромная старинная печь в белых изразцах. Арьер-стена сцены – замечательный фон: открытая старинная краснокирпичная кладка.

Здесь идут спектакли и проходят поэтические вечера. Здесь бывали и бывают известные общественные деятели, политики, представители всех художественных профессий – и россияне, и гости России из других стран.

А постановка «Фауст и Елена» в 2017 году, на VII Московском фестивале независимых театров «Московская обочина», была названа лучшим спектаклем. А Ирине Бразговке на том же фестивале, за исполнение роли Елены, был вручен специальный приз жюри «Восхищение».

Валерий Бегунов, театральный критик

источник

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s