О спорах, Царе и народе

«…Еще никогда не бывало в России такого необыкновенного разнообразия и несходства во мнениях и верованиях всех людей, никогда еще различие образований и воспитанья не оттолкнуло так друг от друга всех и не произвело такого разлада во всем. Сквозь все это пронесся дух сплетней, пустых поверхностных выводов, глупейших слухов, односторонних и ничтожных заключений. Все это сбило и спутало до того у каждого его мненье о России, что решительно нельзя верить никому. Все перессорилось… …Даже честные и добрые люди между собой в разладе; только между плутами видится что-то похожее на дружбу и соединение в то время, когда кого-нибудь из них сильно станут преследовать», — писал в позапрошлом веке Н.В. Гоголь. В пору нынешнюю дело, кажется, еще хуже – кругом не просто разлад, но совершенная раздробленность. Расщипленность на враждующие атомы. Из последних недель лишь: одни, вполне патриотичные русские люди, объявляют врагами Отечества (и своими, стало быть) тех, кто не поддерживает поправки в «ельцинистскую конституцию», другие, не менее патриотичные, столь же категорично записывают во враги конституцию одобривших, а, значит, «поддержавших антирусский режим». «Коронабесы» клеймят «ковиддисидентов», «ковиддисиденты» анафематствуют «коронабесов»… Что ж такое поделалось с нами, русскими, что по любому поводу мы готовы рвать друг друга, словно подворотенные дворняги, коим бросили кость, «а на ней с осьмушку мяса»? Хуже еще, ибо нам-то и осьмушки мяса никто не бросал… Читать далее «О спорах, Царе и народе»

Виктор Правдюк. СЕНТЯБРЬ 1940 ГОДА

1 сентября 1940 года была годовщина Второй мировой войны. Год постоянных впечатляющих побед германского Вермахта. Триумфы привели в замешательство и самих победителей, потому что они и сами, как оказалось, этого не ожидали. На самом деле, каждый немецкий успех только продлевал войну, открывая новые театры военных действий, и никак не способствовал установлению мира. В дни войны, когда пропаганда получает весомые преимущества перед правдой, и на Нюрнбергском процессе и под его влиянием, и до сих пор активно распространяются версии о том, что Третий Рейх стремился захватить всю нашу планету; вычерчивались (в данном случае глагол не от фамилии Черчилль) хищные карты со свастикой и стрелами в направлении Северной и Южной Америки. Это чепуха, при всей одержимости Гитлера; он, как и Вотан древних германцев, знал, что у него есть предел, и копьё его может быть переломано. Читать далее «Виктор Правдюк. СЕНТЯБРЬ 1940 ГОДА»

Русский стиль Елены Поленовой. К 100-летию музея «Абрамцево»

Царствование Императора Александра Третьего было расцветом всего русского. Одним из уголков русского духа и стиля сделалась усадьба Абрамцево, где под сенью вековых лесов творили Поленов, Васнецов, Репин… В 1880 году в Великую Субботу из-за разлива реки Воря жители окрестных деревень не смогли попасть в церковь, и тогда хозяин Абрамцева Савва Мамонтов, известный покровитель искусств, решил построить недалеко от своего дома храм. Изначальный проект его был разработан Василием Поленовым, а довершён Василием Васнецовым. Выполнен он был традиции древнерусского зодчества.

Русский ренессанс александровской эпохи не был банальным возвращением к традициям и стилистике старины, но творческим осмыслением и развитием оных. Древнерусские мотивы обретали новую жизнь в работах гениальных русских художников. Церковь Спаса Нерукотворного в этом смысле особенно интересно, ибо над её росписями трудились Поленов и Васнецов, Репин и Неврев, приложил руку даже Врубель, а также скульптор Антокольский, которому принадлежит рельеф «Голова Иоанна Крестителя». Работы Васнецова в абрамцевском храме стали прообразом его росписей в Софийском храме Киева.

При взгляде на южную стену церкви приковывает к себе внимание большой образ святого князя Феодора с сыновьями. Образ этот кажется необычайно живым и ярким, и человек, мало знакомый с историей храма, непременно отнесёт эту изумительную работу к творениям мастера, Васнецова. Но…

«Кто дал мне толчок к уразумению древнерусской жизни — так это Васнецов. У Васнецова я не учи­лась в прямом смысле слова, т.е. уроков у него не брала, но как-то набиралась около него понимания русского народного духа». Это отрывок из письма Елены Дмитриевны Поленовой критику В.В. Стасову. Образ князя Феодора с сыновьями принадлежит именно её кисти.

Судьба этой выдающейся, но мало известной современной публике русской художницы, одной из созидательниц Абрамцева, человека многовекторных дарований и замечательной работоспособности, сложилась несчастливо. Она родилась в семье ученого историка и археолога Д.В. Поленова. Младшая из четверых детей, девочка с ранних лет отличалась большими способностями. Вместе со старшими братьями и сестрой она обучалась рисованию у Павла Петровича Чистякова, тогда ещё студента, приглашённого отцом в качестве домашнего учителя.

В то время женщины не могли поступить в Академию Художеств, поэтому 14-летняя барышня поступила в Санкт-Петербургскую рисовальную школу Общества поощрения художеств (ОПХ), где её наставником был И. Н. Крамской. После обучения в школе девушка отправилась в Париж, где посещала частную школу-студию Шарля Шаплена в Париже. По возвращении она занималась в частной мастерской Чистякова, а затем снова в Школе Общества поощрения художеств – в акварельном и керамическом классах. Параллельно окончила Высшие женские курсы, получив диплом учительницы истории. В качестве таковой Елена Дмитриевна отправилась в Киев, к сестре Вере, и некоторое время преподавала в школе. В это время уже шла Русско-турецкая война, и сёстры Поленовы работали в госпитале, ухаживая за ранеными. После работы они посещали женские медицинские курсы и собирались открыть свою амбулаторию. Однако, война завершилась прежде, чем этот замысел был осуществлён.

В Киеве Елена Дмитриевна встретила свою первую и единственную любовь — профессора киевского университета, врача А. С. Шкляревского. Доктор также полюбил милую и добрую сестру милосердия, и все было бы хорошо, если бы браку не воспротивились родители девушки. Елена Дмитриевна была покорной дочерью и вернулась в Петербург. Одна. Одна она и останется до конца своих дней…

Что оставалось молодой женщине, лишённой простого и естественной счастья? «Лишить себя общественной деятельности в той или другой области, — все равно что лишить себя самой здоровой и подкрепляющей пищи». На этой новой ниве Елена Дмитриевна достигла столь впечатляющих результатов, что приходится признать, что родительское решение было, возможно, верным. Позднее Поленова будет упрекать свою подругу и жену брата Василия, Наталью Якунчикову, что та, талантливая художница, забросила живопись, посвятив себя семье. Но та рожала детей любимому мужу, воспитывала их, хранила семейный очаг и была счастлива, не слишком тоскуя по кисти и мольберту. Кто знает, может быть, счастливый брак лишил бы нас выдающейся художницы, просветителя и педагога Елены Поленовой…

Успехи молодой художницы были столь велики, что она была удостоена серебряных медалей ОПХ (золотых в школе не существовало). Кроме того, Поленова стала первой женщиной, направленной на стажировку в Париж. Здесь Елена Дмитриевна освоила различные керамические техники, занимаясь в мастерских французских керамистов и в Парижской керамической мастерской русских художников.

Возвращение Поленовой в Россию совпало с началом нового царствования. Первый год девушка преподавала живопись по фарфору и фаянсу в созданном ею классе майолики в ОПХ, а затем перебралась в Москву. В 1882 году начался абрамцевский период её деятельности, размах которой впечатляет. Вместе с Е.Г. Мамонтовой она создала в Абрамцеве музей народного искусства, собирая по деревням предметы быта, образцы ткачества, вышивки. Чтобы пополнить коллекцию подлинными образцами, подруги ездили в экспедиции по Ярославской, Владимирской и Ростовской губерниям. Во время оных Елена Дмитриевна зарисовывала орнаменты, а также собирала народные сказания, иллюстрацией которых она занялась позже.

Кроме музея были основаны мастерские для обучения крестьян и их детей традиционным русским ремеслам. Во главе столярно-резчицкой мастерской встала Поленова. Крестьяне учились столярному ремеслу, приёмам художественной резьбы, изготавливали предметы утвари и мебели по рисункам своей наставницы и её друзей. Елена Дмитриевна разработала свыше 100 художественных проектов мебели, а также эскизов для предметов декоративно-прикладного искусства (расписные фарфоровые блюда и т.п.). На основе народных мотивов она также создавала эскизы для вышивок и обоев.

Мастерская выпускала богатый ассортимент изделий: от отдельных предметов (шкафы, полки, аптечки, лавки, столы, кресла, табуретки, пр.) до целых гарнитуров. Художница продумывала самую малую деталь — вплоть до гвоздиков или задвижек для подвесных шкафчиков. Столь же внимательно следила она за всеми этапами обучения и работы крестьян. После завершения трехлетнего курса обучения выпускники отправлялись обратно в свои деревни, бесплатно снабжённые набором инструментов, дабы они могли продолжать там трудиться самостоятельно.

«Наша цель — подхватить народное творчество и дать ему возможность развернуться», — писала Елена Дмитриевна. Абрамцевская мебель в русском стиле быстро завоевала успех и стала пользоваться большим спросом в состоятельных домах. «Мебель Поленовой простыми, ясными очертаниями говорит о каком-то дивном возрождении духа богатырского, героического. В наше время великих упований и начинаний, в вещах Поленовой ожил дух героев. Становятся смешными сетования старцев, что нет нынче богатырей», — писала художница Е.Г. Гуро. Дух героев оказался востребован в русском обществе.

Не менее важно было то, что пример Поленовой и Мамонтовой оказался заразителен для помещиков, желавших дать надёжный заработок крестьянам. Сельские мастерские стали организовываться повсеместно, и к концу 19 столетия около 7,5 миллионов крестьян успешно занимались кустарным творчеством.

Русский стиль Елены Поленовой получил признание и зарубежом. В 1900 году, уже после смерти художницы, её проекты заняли видное место в разделе ремесел российского павильона на Парижской Всемирной Выставке. «Все эти резные и точеные, висячие и стоячие шкапчики, резные и расписные столы и стулья, разрисованные балалайки, шкатулки, вышивки, безделушки, производящие фурор на заграничных выставках и в обеих столицах…», — писал историк искусств Греч.

Увидев эскизы интерьеров Поленовой, английская исследовательница Нетта Пикок предложила публикацию её работ в английском журнале Artist. Отмечая театральность стиля художницы, она писала о нём так: «Язык символов — удивительная смесь Севера и Востока». Рисунки Натальи Дмитриевны пробудили интерес в Англии к русскому прикладному искусству.

Театральность – неслучайная черта для Поленовой. Кроме ремесленных работ занималась она и созданием театральных костюмов и декораций. Художница тонко чувствовала музыку и обладала, по её собственному выражению, «цветным слухом»: во время прослушивания музыки перед её глазами вставали орнаменты в красках — и она их зарисовывала.

Елену Дмитриевну влекла также русская история. Вслед за своим учителем Васнецовым она обращалась к событиям древних веков – образу Преподобного Сергия, Невской битве, мученическому подвигу Бориса и Глеба… Многие задумки реализовать художница не успела, и они остались лишь в виде эскизов.

«Её занимало всё русское, национальное, народное, — пишет искусствовед Лидия Кудрявцева. — Как известно, не только её. Ибо это и было время, как бы сказали позднее, «пробуждения национального сознания» в среде творческой интеллигенции, потребности возвращения к истокам чисто русской культуры.

Елена Дмитриевна, первая из русских художников обратила внимание, что русские дети растут на немецких и английских сказках. Она с огорчением обнаружила, как писала В.В. Стасову, что «не знает ни одного детского издания, где бы иллюстрации передавали поэзию и аромат древнерусского склада». И она решила попробовать себя в книжной иллюстрации для детей.»

Иллюстрации Поленовой к русским сказкам – это ещё один забытый шедевр, торжество русского духа и праздник детской души, ибо нельзя, невозможно без восторга листать оживотворённых гением художницы «Сивку-бурку», «Войну грибов», «Белую уточку», «Морозко», «Жар-Птицу», «Сказу о царе Берендее», «Машу и Ваню»…

Елена Дмитриевна иллюстрировала не только известные, уже изданные сказки, но сама ходила по деревням, собирая сказки народные. В деревнях за ней обыкновенно всегда следовала ватага ребятни. Чтобы «удержать их в спокойствии», художница просила рассказывать ей сказки и тут же записывала текст. «Избушку на курьих ножках» записал по её просьбе грамотный крестьянский мальчик, – «мастер сказки сказывать», как говорили о нем его товарищи. Слышал он эту сказку в своей же деревне.

«Вы спрашиваете, как мне пришло в голову иллюстрировать «грибной поход», — писала Поленова в одном из писем. — Я начала не с него, а с других сказочных сюжетов, заимствованных из сборника Афанасьева, по правде сказать, рисовала я их без определённой цели, потому что мне нравились мотивы русских сказок (я всегда любила русскую жизнь в её прошлом). Эти рисунки видели у меня кое-кто из приятелей, стали говорить об издании — мысль мне улыбнулась — я начала иллюстрировать афанасьевскую «Белую уточку». Потом, когда сцены с человеческими фигурами показались мне однообразными, мне захотелось другого, и тогда я вспомнила «войну грибов» в той редакции, как я слышала её от своей бабушки в очень раннем детстве, редакцию с вариантом об волнушечьем монастыре, которого я потом нигде не встречала. Так как издание предназначалось для детей, то я постаралась перенестись в то далёкое время, когда, слушая этот рассказ, я представляла себе в лесу миниатюрные посёлки, монастыри и города, выстроенные, так сказать, в грибном масштабе, в которых живут и действуют эти удивительные существа, так как в детском разумении гриб — это существо совсем живое и очень привлекательное…»

Елена Дмитриевна иллюстрировала порядка 20 сказок. Интересно, что такие мастера, как Билибин, Малютин, Нарбут и др. называли себя её учениками и последователями. По замечанию критика А.Н. Бенуа, «Поленова заслужила себе вечную благодарность русского общества тем, что она первая из русских художников обратила внимание на самую художественную область в жизни — на детский мир, на его странную, глубоко поэтическую фантастику. Она нежный, чуткий и истинно добрый человек, проникла в этот замкнутый детский мир и угадала его своеобразную эстетику».

Жизнь художницы оборвалась трагически. Пролётка, в которой она ехала, перевернулась. Елена Дмитриевна сильно ударилась головой, и эта травма стала причиной её смерти два года спустя. Брат, Василий Дмитриевич, с горечью писал: «Она неутомимо работала, можно сказать, всю свою жизнь и всё время шла вперёд, и вот, когда талант её развился и окреп, когда полная творческих замыслов, она могла бы дать ещё много высокодаровитого и интересного, жестокая судьба её убивает…» Удивительной русской художнице Елене Поленовой было всего 47 лет.

Е. Фёдорова

Русская Стратегия

Из писем Вячеслава Зарубина

В 2019 году крымская наука и краеведение понесли невосполнимую утрату. Ушел из жизни Вячеслав Георгиевич Зарубин. Один из инициаторов воссоздания крымской автономии, подвижник охраны исторического и культурного наследия, исследователь прошлого региона в ХХ столетии, он был человеком, который ежедневно, словом и делом, на личном примере отстаивал законность, правду и справедливость. Его наследие представлено в виде монографий и многочисленных публикаций, выступлений и интервью, преимущественно затрагивающих вопросы истории Крыма в годы Гражданской войны. Читать далее «Из писем Вячеслава Зарубина»

ЛЖИВЫЙ ВЕК: Застой. Ч.1.

Приобрести книгу «Лживый век» в нашем магазине: http://www.golos-epohi.ru/eshop/catalog/128/15548/

Извечный конфликт между поколениями в начале 70-х годов обрел совершенно непредсказуемые и порой возмутительные формы. Причем активистами этого конфликта выступали дети статусных и высоко статусных родителей: дипломатов, известных артистов, почтенных ученых, директоров предприятий, ректоров вузов и прочих уважаемых людей. Эти дети не шатко не валко учились в образовательных учреждениях, а фактически балбесничали, становились второгодниками, вовсю гуляли в академических отпусках, переводились с факультета на факультет – как тогда было принято говорить: «искали себя». На самом деле они ничего не искали, а всего лишь числились в студентах, всего лишь состояли в комсомольских организациях, но ничему не учились, не вели никакой общественной работы, даже на собрания не ходили – только членские взносы платили. Кто-то из них стремился подражать хиппи, придерживался гедонистического образа жизни, кто-то увлекался эзотерическими учениями или днями и ночами играл в преферанс. Читать далее «ЛЖИВЫЙ ВЕК: Застой. Ч.1.»

Иван Лукаш. Голое поле. Облака

Приобрести книгу в нашем магазине: http://www.golos-epohi.ru/eshop/catalog/128/15550/

Отлив…

Седые стада пены обгладили песок желтоватыми, влажными зеркалами и ушли далеко в море. Вдоль всего берега раскинулась на песке зеркальная дорога.

Стою я у берега и видны мне во влажных зеркалах, у ног, отражения белых, медленно идущих в небе облаков.

Пронизанные светом они клубят золотистые дымы. Скоро будет заходить солнце, и небо посветлело и, предвечернее, голубеет чисто и тихо. Читать далее «Иван Лукаш. Голое поле. Облака»

Наши новинки: Иван Русский. Диктатура совести. Записки алтарника

«Диктатура совести» — книга-диалог, в которой автор весьма ярко представляет полемику двух друзей, двух мировоззрений, полемику классическую и по сути, и по характерам выведенных спорщиков. Это чрезвычайно интересное, яркое, живое литературное произведение можно отнести к тому особому, древнему жанру, что в пору Киевской Руси назывался «Словом» («Слово о законе и благодати», «Слово о погибели Русской земли»…). В более поздние времена к этому жанру можно отнести «Выбранные места из переписки с друзьями» Гоголя, «Дневник писателя» Достоевского. Что это за жанр? Это, с одной стороны, как бы публицистический текст, а с другой – стихотворение в прозе, в котором место научности в значительной мере занимает стилистическая отточенность, поэтическая образность, ясно выраженное лирическое начало. «Слово» — это стихотворение в прозе на некую общественно-значимую тему. Много внимания уделяется в книге вопросу о том, каким же путём идти России? Многочисленные экскурсы в историю, выводы из социологических исследований, высказывания исторических деятелей и святых отцов, — всё это приводится автором для того, чтобы у читателя возник естественный вопрос: «А куда идти мне? Да, лично мне, который «здесь и сейчас читает эту книгу»? А ответ-то прост. Он большими буквами написан на первой странице обложки: «Иди туда, куда тебе диктует совесть. Живи так, как тебе диктует совесть».

Приобрести книгу:
http://www.golos-epohi.ru/eshop/catalog/128/15554/

Бауман. Последний полёт Грача. Ч.2.

10/23 октября 1905 года Бауман был освобождён из Таганской тюрьмы на поруки по амнистии и немедленно включился в разворачивавшиеся тогда в стране революционные процессы. Московские большевики получили себе руководителя. Неизвестно, каких дел мог бы натворить Бауман и как бы сложилась его судьба, если бы не был убит. 17/30 октября 1905 года Николай II подписал Манифест, в котором официально дал своим подданным гражданские права и объявил о скором избрании Государственной Думы. По всей стране прошли массовые акции, митинги, манифестации. Одну из таких уличных акций организовал в Москве Николай Бауман. Читать далее «Бауман. Последний полёт Грача. Ч.2.»