Осень. Россия. Франция. Сент-Женевьев-де-Буа

«В осеннем саду тихо, преет листва, лежат  кое – где последние спелые груши..» — писал Виктор Иванович Лихоносов.  Почему  – то мне кажется, что для поездки во Францию Виктор Иванович выбрал бы парижскую осень – раннюю, сухую, лиственно – солнечную..

Он  всегда мечтал поклониться  могилам Бунина, Зайцева, Адамовича(с двумя последними писателями он переписывался, а жена И. Бунина подписала ему свои воспоминания). Он  часто говорил о том, что несколько раз  «просился в Париж», но – «не пустили».. Виктор  Лихоносов   был  «белогвардейским» для чиновничьей  номенклатуры  и  его  опасались.. Так и осталась эта мечта о Париже  неосуществленной.

«Они почувствовали, что ли, что я зайду к Зайцеву, постою на рю Жак Оффенбах и взойду на этаж, где в квартире Бунина живет Л. Зуров, потом в свободный час отпрошусь  на кладбище  Сент – Женевьев  — де – Буа?»

В периоды нашего общения я  не раз  спрашивала осторожно  Виктора Ивановича, полетел бы он сейчас в Париж? И  всегда он отвечал – «нет», потому что «уже незачем, там никого больше нет..»

Какая горькая ирония.. В надписи В. Муромцевой – Буниной к ее книге, присланной в дар В. Лихоносову, значилось: «с пожеланием побывать в наших местах..» Париж, 9 марта, 1961 год.

Душевные воздыхания Виктора Ивановича  —  как осенние листья в прозрачном саду: «А жаль, что не попрощался с великими россиянами..» Вот еще: «И горько только, что я так и не смогу, кажется, склониться к могиле Ивана Алексеевича и Веры Николаевны в Сент – Женевьев – де  — Буа под Парижем с дубовой веточкой из Бутырок и веточками сирени и ветлы из Озерок..»

Собирал ветки, цветы  и камушки  в бунинских местах, вез бережно домой  — и, наверное, не только для памяти и воспоминаний, но и, думаю,  все же —  с  надеждой,  что вот,  судьба как –то   таинственным  образом  повернется и осенним бунинским днем  он подойдет ко  входу русского некрополя..

Мелькнула в интернете полузаброшенная могилка Г. Адамовича в Ницце  и вспомнились сразу  слова Георгия Викторовича  о том, что  там, в далеком Париже, он был «очарован» прозой Лихоносова. И так дорого интуитивное замечание Г. Адамовича о хрупкости – не физической, а душевной – Виктора Ивановича(при том, что в принципиальных вопросах Виктор Иванович всегда был воином…).

О Бунине.. «7 ноября я помянул его одинокой трапезой..»

О том прощальном дне в 1953 году, когда  хоронили Бунина  – В. Н.  Муромцева – Бунина писала : «А в Париже день был чудесный, и когда мы ехали уже мимо лесов, то все вспоминалось: «Лес точно терем расписной, лиловый, золотой, багряный…» — и меня как –то успокаивало, что это осенью,  в такой солнечный день, какой он особенно любил..»

Незадолго до смерти Иван Алексеевич написал:

Золотой недвижный свет

До постели лег.

Никого в подлунной нет,

Только я да Бог.

Знает только Он мою

Мертвую печаль,

Ту, что я от всех таю..

Холод, блеск, мистраль.

У Виктора Ивановича было множество различных изданий И. Бунина..Одно из них – с таким приятным для глаз старинным шрифтом – он мне показывал..В своих очерках он вспоминает и 6  — томник И. Бунина издания 1915 года, купленный его другом актером Ю. Назаровым в Москве на Арбате..

Самое трепетное из сказанного Виктором Ивановичем о Бунине, как мне кажется – вот это: «.. и не студил язык свой мертвой водою..»

В очерке  «Мой Бунин» он пишет: «не сплю, задыхаюсь, иногда добираюсь с постели до письменного стола.. потом опять постель – что – нибудь писать, а больше всего думать, думать  — и тупо дивиться: как же это так – вот – вот ложиться в могилу?!»

Совсем горькое: «Слова Бунина о том, что наступят дни, когда никто не будет иметь представления о прежней России, сбылись. И почти никто не будет жалеть, что ее снова ведут на Голгофу..»

Только в  этом «почти», в Малом Стаде – и таится надежда..

Виктор Иванович гостил в Ельце и в деревне Польское под Ельцом у писателя Александра Новосельцева.. «С четырьмя  фотоаппаратами  и горстью флэшек» – в бунинских местах, как сообщает о  поездке Лихоносова  Александр Васильевич. Все запечатлеть, все  задержать в мгновении,  а потом, позже  — допережить, досмотреть. Потому что  — прийдется ли еще…

Очерк Новосельцева  «Скорбь»…  Утро,  3 сентября.. Александр Васильевич по ранней зорьке сходил на пруд, на рыбалку,  вернулся, «успел сварить кашу, шкворчит на плитке  яичница», пора будить Лихоносова.. Сегодня едут на усадьбу, в Озерки.. Виктор Иванович, услышав, что каша и яичница готовы, говорит : «А… Так это замечательно.. А то, Вы знаете, мне снился Бунин. Странно так.. Что –то, вроде, из «Жизни Арсеньева», но он уже взрослый.. Трудно передать, а чувствовалось что –то печальное и трогательное. Дом, усадьба… Трудно передать…»

На нескольких листочках – он оставил  запись в Озерках, от 4 сентября  2010 года..Там есть такие строки: «Дай, Господи, уцелеть нашей России, душа просит, ибо здесь, в бунинских местах, видишь ее красоту, чувствуешь ее историческое величие…Господи, береги Озерки и дом Буниных..» И подпись – из бывшего Екатеринодара.

«Я часто вижу это:  Бунин возле камней дома своего..»

На месте хутора Бутырки памятный знак – Крест под голубцом.. И скорбная фотография Виктора Ивановича. Все комментарии, наверное, лишние для русского сердца.. Спасибо за эту фотографию  Александру Васильевичу.

В Париже на Аустерлицком вокзале Виктор Иванович  сел бы  на  электричку RER линии С 4 или С 6(желтая ветка) и ехал бы до станции Сент – Женевьев — де — Буа..А там от вокзала автобусом 003  —  до остановки симетье рюс.. Русское кладбище.

Пишу об этом и представляю себе это почти осязаемо… «Старики брянские заснули, а я писал в Париж.  В тот миг были мы на земле  еще вместе. И недалеко жили. Москва, Париж – это недалеко».

Какая неизбывная печаль.. Непреходящая. Ведь это было ТАК ВОЗМОЖНО. В жизни все возможно, даже самое непостижимое. Читать написанные Борисом Константиновичем Зайцевым строки «Дорогой Виктор Иванович» — непостижимо и тогда, и сейчас..

Если бы он поехал – сразу побежал бы к ним – ЖИВЫМ..

И — туда , где от дома Зайцева – через улицу – жил Бунин, дальше немного Мережковский, Ремизов, Шмелев, а сзади, «на опушке Булонского леса», Куприн… А потом возможно, съездил бы в Ниццу, откуда иногда писал ему Г. Адамович(где любил бывать на «летнем отдыхе»).

И, возможно, вместе с Борисом Константиновичем побродил бы  по  набережной (sur le quais)  в Париже.  Дочь Зайцева, Наталья Борисовна, вспоминала как –то, что отец любил  заходить в книжные магазинчики,  « рылся во всяких книжках, иногда что-то покупал и  был очень доволен..»  Это занятие очень любил и Виктор Иванович Лихоносов.

И зашел бы  в магазинчик «Эдитер реуни» на рю де Монтань Сент – Женевьев, и в магазинчик «Офеня»  на рю Бусико – об этих книжных лавках  он читал в  парижской газете «Русские новости», подписанной на него друзьями Б. Зайцева.

Кому бы  еще, как не ему – в Париж?!!…………………….но ездили другие.  Ездили «граждане мира».. Не он.

«Не вернется Б. Зайцев, не сбегаю на почту к своему абонементному ящику глянуть:  нет ли из Парижа? Какая потеря..» Всю свою жизнь тосковал об этом Виктор Иванович. А Борис Константинович подписывал письма Лихоносову так –«Ваш сочувственник». Сколько в этом горестного родства..

Один московский писатель показывал  письма Виктора Ивановича, написанные им  Б. Зайцеву – его дочери,  Наталье Борисовне.  Она была в России, но – не повидались.. Виктор Иванович не знал о ее приезде.  Позже, перебирая страницы ее книги «Напишите мне в альбом», он сожалел, что  «не удосужился послать  свои записки «Привет из старой России»  Наталье Борисовне..»

«Поедем в Притыкино»(на родину Б. Зайцева) — говорил В. Лихоносов своему другу, писателю.. «Оттуда напишем Борису Константиновичу – старику будет приятно, никто больше этого не сделает…»

Да.

Никто больше этого не сделает.

Некому и некуда.

«О последних днях Л. Зурова в бунинской квартире   на рю Жак Оффенбах мне ничего не известно до сих пор..»

Знаю….когда  хоронили Виктора Ивановича, душа его  парила не только над таманскими кручами, но и полетела попрощаться к родным усадьбам русских писателей – к Бунину, Толстому,  Зайцеву, Пушкину, Лермонтову, Леонтьеву, Аксакову (об усадьбах Виктор Иванович говорил —  «и я там сбоку от них живу») и  — конечно – к русскому некрополю на Сент – Женевьев — де Буа.

Ну а мы….сделаем то,  что должны. В память  о  Святой Руси, запечатленной  на страницах великих книг  великих наших соотечественников.  Великих  писателей русских, оказавшихся в расколотом русском мире.  Чтобы  как  бы мистически, сокровенно — соединить «Наш маленький Париж» и — Сент — Женьевьев — де — Буа..

9 октября  текущего года, спустя два месяца после кончины В. Лихоносова, по моей просьбе  была отслужена панихида  на кладбище Сент – Женевьев – де – Буа.. Упокой Господи души усопших раб твоих – Иоанна Бунина(«Великая божеская душа! Никогда не будут больше писать так..» — горевал Лихоносов),  Бориса Зайцева, Георгия Адамовича, Леонида Зурова,  Иоанна Шмелева, Иоанна Ильина(который  «и за границей «сберег в себе русскую сокровенность»), Константина Леонтьева(чьи труды по художественной  эстетике Лихоносов считал гениальными), Иоанна Лукаша, Виктора Лихоносова…

«Кто скажет русскому человеку то , что надо сейчас сказать?»

А  все уже сказано.

«Пусть мертвые духом забавляются  суетой одного дня, дуют в пустую бочку…»,  а с нами – писатели, которые  «будут с нашей душой  и на земле, и в поднебесье..»

Прав был Виктор Иванович, когда писал, что великие  классики тоже «оберегают нас. И даже тех, кто их не читает..»

На могилах Бунина и Зайцева горят нежными золотистыми лепестками огоньки свечей.. Пахнет осенне – астрами и хризантемами.. И вновь вспоминается лихоносовское : «Одиночество души, будто на созерцание божеской красоты и  опадание желтым листом всего сущего и любимого сотканной, еще одна просека в писаниях  Бунина».

От всей души благодарю всех тех, кто прямо или косвенно, словом и делом , сочувственным пониманием   — помог и поддержал!.  Это Лариса Викторовна Дмитрюхина   из орловского музея Тургенева,  Светлана Вадимовна Касаткина(Заволжский художественно – краеведческий музей),  Ксения Игоревна Кривошеина из Парижа(русско-французская художница, иллюстратор, публицист, номинант Патриаршей литературной премии 2016 года, награждена орденом Русской Православной Церкви преподобной Евфросинии Московской III степени),  Юлия Валентиновна Балакшина из Санкт – Петербурга…

И – особая благодарность – священнику храма Успения Божией Матери  на кладбище Сент – Женевьев – де  — Буа,  отслужившему панихиду – о. Анатолию Негрута (на Покров Божией Матери — очередная годовщина освящения храма Успения митрополитом Евлогием в 1939 году; после освящения храма он писал  — было чувство, что «совершено святое русское дело..»), правнучке писателя Б. К. Зайцева – Марии Михайловне Малининой — Соллогуб, которая, несмотря на свою занятость(она работает в  Женеве,  в издательском доме «Эдисьен де сирт» ) – всячески старалась помочь.. И, конечно, низкий поклон и слова горячей благодарности – Николаю Михайловичу  Лопухину.  Он из  стариннейшего  и знатного рода Лопухиных, который в России представлять не надо. По маминой линии тоже немало известных имен, оставивших след в русской истории. Мама Николая Михайловича – урожденная  княжна Оболенская, она родилась в эмиграции. На кладбище Сент – Женевьев  — де Буа похоронено  несколько поколений родственников Николая Михайловича,   начиная с прабабушек и прадедушек и  заканчивая родителями.

Родная сестра Николая Михайловича, Екатерина Михайловна Соллогуб(Лопухина), была замужем за внуком Б. Зайцева, Михаилом Андреевичем Соллогуб – и после своей кончины в 1993 году упокоена в могиле Зайцевых.

Николай Михайлович  душевно откликнулся на мою просьбу, несмотря на свою огромную занятость – он является  генеральным секретарем ассоциации по уходу за могилами на Сент — Женевьев — де — Буа, секретарем ассоциации по реставрации Сергиевого Подворья  в Париже,  казначеем  Архиепископии  Православных Церквей Русской Традиции в Западной Европе, псаломщиком и регентом Успенского храма.. У него четверо  детей и  семеро внуков.

Сердечное спасибо Николаю Михайловичу за чудесные фотографии, присланные  мне через Wetransfer!!! Сердечное спасибо вам всем – дорогие русские люди – за доброе и праведное дело..

Царствие Небесное замечательным русским писателям..

И много в мире избранных, чей свет,

Теперь еще незримый для не зрящих,

Дойдет к земле чрез много   — много лет.. («Осень в Тамани»)

Алла Елизаветова

Русская Стратегия

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s