Введение

          Сегодня имя Петра Ниловича Черкасова в России помнят немногие: кучка любителей военно-морской истории да краеведы. А вот на Западе капитан Черкасов и его корабль «Сивуч» остаются символом того, как русские сражаются на море: погибают, но не сдаются. Восхищение русским героем выплеснулось в демонстрации во славу русского оружия по всему миру: французы, англичане и даже австралийцы и жители Новой Зеландии вышли на улицу с российскими флагами. В те дни английская газета «Стар» вышла с большим заголовком «Славная морская победа России». «Пройдут годы, позабудутся события этой войны, но подвиг «Сивуча» останется в истории», — писало британское издание1. за канонерской лодкой капитана Петра Ниловича Черкасова навсегда закрепилось имя «балтийского «Варяга».

         К сожалению, советской власти все, что связанное с именем царского офицера и героя «империалистической» войны, так называли большевики и коммунисты Первую Мировую, было чуждо, и имя Петра Черкасова на многие десятилетия было предано незаслуженному забвению. По мнению писателя Е.В. Семеновой, большевистская власть не любила вспоминать героев оболганной ими войны2. Мы недостаточно хорошо знаем нашу историю и еще меньше нам известно о подлинных героях былых времен. События Первой Мировой войны 1914 – 1918 годов, названной в России Великой и Второй Отечественной войной, отодвинутые на второй план многочисленными потрясениями и трагедиями первой половины XX века, зачастую и вовсе малоинтересны для наших современников. А между тем, это не только война, навсегда изменившая мир, но и время, когда наиболее ярко проявилась сила духа русского народа.

         Как говорится, время собирать камни, а не разбрасывать. 24 августа 2006 года в Володарске Нижегородской области, был заложен памятный камень на месте будущего памятника П. Н. Черкасову. Памятник Петру Ниловичу Черкасову установлен 6 мая 2017 года. А ещё раньше, 20 октября 2008 года в Нижнем Новгороде открыли памятную доску капитану 1-го ранга Петру Ниловичу Черкасову. Она расположена на здании бывшего Александровского дворянского института (ул. Варварская, дом 3, здание НГОУНБ), в котором Черкасов учился с первого по второй класс.

           Но мы, будучи потомками и наследниками русских героев Первой Мировой (Великой и Второй Отечественной) войны 1914 – 1918 годов, должны помнить, чтить и никогда не забывать подвиг капитана 1-го ранга Петра Черкасова и канонерки «Сивуч», вошедшей в историю как «Балтийский “Варяг”». В пантеон героев России и в Бессмертный полк Первой Мировой войны должны войти гвардейским шагом капитан 1-го ранга Петр Нилович Черкасов (1882 – 1915) и герои-моряки канонерки «Сивуч», чей подвиг равняется подвигу матросов «Варяга» в Русско-Японской войне 1904 – 1905 годов. В связи с этим тема, посвященная Петру Черкасову и канонерке «Сивуч» вызывает интерес.

         Актуальность данной темы заключается, в том, что подвиг Петра Черкасова и моряков канонерки «Сивуч», совершенный 6 (19) августа 1915 года, является одной из малоизвестных и полузабытых страниц героического прошлого России и поэтому не получил широкого осмысления. Память о подвиге Петра Черкасова и моряков канонерки «Сивуч» надо сохранять и беречь для будущих поколений русских людей в целях патриотического воспитания.

        В очерке рассматривается капитан 1-го ранга Петр Нилович Черкасов (1882 – 1915), его боевой путь, пришедшийся на Русско-Японскую (1904 – 1905) и Первую Мировую (1914 – 1918). Особый акцент сделан на подвиге канонерки «Сивуч» и его экипажа во главе с капитаном 1-го ранга П.Н. Черкасовым (1882 – 1915), который стал бессмертным в памяти поколений русских людей.

       Объектом исследования служат сам Петр Нилович Черкасов и моряки «Сивуча», совершившие подвиг на берегах Балтики во время Первой Мировой войны.

        Предметом исследования служит обстановка, которая сложилась вокруг канонерки «Сивуч» во время боя против немецкого флота в Рижском заливе в августе 1915 года и её ключевое значение в истории Первой Мировой войны.

         Гипотеза исследования заключается в том, что с помощью очерка нужно познакомиться с подвигом Петра Ниловича Черкасова и канонерки «Сивуч». Мы должны узнать, почему канонерку «Сивуч» назвали «Балтийским “Варягом”». Мы должны понять, почему русские моряки вместе с Петром Черкасовым не сдались немцам подобно героям «Варяга».

        Цель очерка: исследовать биографию Петра Черкасова, а также показать условия, в которых оказалась канонерка «Сивуч» с её экипажем, и что помогло им выстоять в борьбе против немецкого флота.

         Для достижения цели, выдвинуты задачи следующего характера:

       — Собрать необходимую информацию по теме исследования;

       — Рассмотреть героизм и поведение капитана 1-го ранга Петра Черкасова и русских моряков в сложных психолого-моральных и военных условиях.

       В исследовании были использованы следующие методы:

       — Указание источников информации по теме исследования, а именно книги Е.В. Семеновой «Забытые герои Великой войны 1914 – 1918», В.В. Бондаренко «Герои Первой Мировой» и «100 великих подвигов России», статьи А. Авдеева «О морской династии Черкасовых», Е. Федоровой «Забытые герои Великой войны: Петр Черкасов», Ю.Ю. Мелконова «Балтийский «Варяг» — рассказ о последнем бое П. Н. Черкасова», М. Шкуркина «П.Н. Черкасов. Смертью запечатлел свой подвиг»;

       — Поиск редкой информации в Интернете о Петре Черкасове и канонерке «Сивуч»;

        Практическая значимость данной работы состоит в том, что её материалы могут быть использованы на уроках истории и мероприятиях, общешкольных и классных мероприятиях, посвященных патриотическому воспитанию.

        (Все даты событий, представленных в этом очерке, датированы по старому стилю).

Глава 1. Начало пути капитана Петра Черкасова

       Пётр Нилович Черкасов родился 19 июня (1 июля) 1882 года в Нижнем Новгороде в семье морского офицера, капитана I ранга Нила Васильевича Черкасова и его 29-летней жены Ольги Алексеевны, урожденной Турчаниновой, дочери предводителя нижегородского дворянства. Нил Васильевич Черкасов был опытным моряком — служил в офицерских чинах с 1862 года, два года провел в заграничных плаваниях, ходил на корвете «Витязь» и фрегате «Ослябя»1. В 1885 году получил чин капитана 2-го ранга. Забегая вперед можно сказать, что в отставку Нил Васильевич вышел в 1899 году в чине флота генерал-майора, после чего был членом правления Русско-Дунайского пароходства и владел тремя собственными коммерческими судами — пароходами «Катунки», «Вольск» и «Петр»2.

      На момент рождения Петра Черкасовы снимали в Нижнем Новгороде второй этаж в доме купчихи Зябловой, на углу Большой и Малой Печерской улиц (ныне Большая Печерская и улица Пискунова). В этом же доме размещалась контора Общества спасения на водах, главой которого являлся Н.В. Черкасов. Семья была большой и дружной — у Петра были старшие братья Алексей, Анатолий, Василий, Леонтий и две сестры, старшая Вера и младшая Ольга. После рождения седьмого ребенка, в декабре 1884 года, Ольга Алексеевна Черкасова заболела и вскоре скончалась. Нил Васильевич переживал смерть любимой жены очень тяжело3.

       Как и отец, Василий и Анатолий Черкасовы стали офицерами военно-морского флота. И неудивительно, что имея перед глазами примеры Нила Васильевича и старших братьев, Петр Черкасов тоже с детства определился с выбором будущей профессии. После окончания двух классов Александровского дворянского института он поступил в петербургский Морской кадетский корпус. Это учебное заведение было элитным — в него принимались только дети флотских офицеров и потомственные дворяне. Учебный план был чрезвычайно насыщенным — в него входили такие дисциплины, как навигация, электротехника, кораблестроение, морская съемка, физическая география, пароходная механика, минное дело, девиация компасов, морская артиллерия, теория корабля, фортификация, астрономия, морская тактика… По окончании годичного курса корпуса гардемарин Черкасов был произведен в первый офицерский чин мичмана. Это произошло в сентябре 1900 года4.

         Первым кораблем, на котором выпало служить юному офицеру, стал только что вступивший в строй эскадренный броненосец «Пересвет». Там же служил и старший брат Петра Василий. В составе экипажа «Пересвета» братья совершили длительное плавание — переход на Дальний Восток. Это путешествие началось 11 октября 1901 года в Кронштадте и завершилось в Порт-Артуре 5 апреля 1902 года5.

       Следующим кораблём Черкасова стал миноносец «Властный», на котором Пётр Нилович принял боевое крещение в Русско-японскую войну6.

Глава 2. Во время Русско-Японской войны и в межвоенный период.

         С началом Русско-японской войны «Властный», входивший в состав 1-го отряда миноносцев Первой Тихоокеанской эскадры, активно включился в боевые действия (только за первый месяц войны корабль выходил в море 11 раз)7.

        К этому времени относятся первые отличия Черкасова. 26 февраля 1904 г. «Властный» в составе отряда из четырех русских миноносцев нес ночное дежурство у Порт-Артура. Утром русские моряки заметили четыре корабля противника. «Властный» открыл по врагам артиллерийский огонь, а затем выпустил две торпеды по японскому миноносцу «Асасиво»8. Как следует из рапорта командира «Властного» лейтенанта Карцева, мичман Черкасов действовал в бою умело и храбро: «Своей хладнокровной и толковой распорядительностью под выстрелами быстро завел сперва румпель-тали, а потом произвел с не меньшей быстротой сложный переход с парового на ручной штурвал»9. В мае того же года произведённый в чин лейтенанта Черкасов был назначен третьим артиллерийским офицером на эскадренный броненосец «Севастополь». Старшим артиллерийским офицером на том же корабле служил его старший брат Василий Нилович, а капитаном корабля был Николай Оттович фон Эссен.

       27 июля «Севастополь» выдержал тяжелейший бой при второй попытке прорыва русской эскадры из Порт-Артура. В этом бою Черкасов получил ранение в голову и две контузии, но из боя не вышел и отказался от медицинской помощи.

        Осенью Пётр Нилович участвовал в боевых действиях не берегу, командуя десантной ротой, в составе которой сражались 180 моряков «Севастополя». 25 ноября, когда положение русской эскадры стало окончательно безвыходным, адмирал Р.Н. Вирен дал приказ перевести «Севастополь» в бухту Белый Волк и готовиться к прорыву блокады. В ночь на 30 ноября семь японских миноносцев атаковали русский корабль, но морякам «Севастополя» метким артиллерийским огнем сорвали атаку, а один из вражеских кораблей был сильно поврежден. 2 декабря уже 23 корабля противника напали на броненосец. Но «Севастополь» вновь избежал гибели, а слаженные действия артиллеристов доставили врагу немало хлопот10.

       3 декабря в очередном бою корабль получил серьёзные повреждения, и 19 числа пришёл приказ затопить броненосец в связи со сдачей крепости Порт-Артур. Пётр Черкасов поднял на стеньге фок-мачты умирающего «Севастополя» сигнал «Погибаю, но не сдаюсь», с которым славное судно и ушло на дно.

         Пётр и Василий вернулись домой живыми и неоднократно награждёнными за боевые заслуги. А, вот, их брату Анатолию не суждено было увидеть родной порог. Он погиб 16 июня 1904 г. Анатолий Нилович служил на первой русской подводной лодке «Дельфин». Когда во время учебного погружения возникла нештатная ситуация, он отказался покинуть судно и остался на лодке, дав возможность спастись проходившим обучение новичкам…11

         По итогам Русско-японской кампании Петр Нилович Черкасов был награжден орденами Святой Анны 3-й степени с мечами и бантом, Святого Станислава 2-й степени с мечами и Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом. Отличился в боях и старший брат Петра Василий Черкасов — в родной дом он вернулся с орденами Святой Анны 3-й степени с мечами и бантом, Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом, Святого Станислава 2-й степени с мечами и Золотым оружием «За храбрость»12.

        Пётр Черкасов продолжил службу на Балтике. 6 декабря 1912 года, в день тезоименитства императора Николая II, он был произведен в капитаны 2-го ранга. В том же месяце разошлись служебные пути братьев Черкасовых — Василий, которому долгое время доводилось служить вместе с младшим братом, получил назначение на строившийся черноморский линкор «Иоанн Златоуст»13.

          1913 год ознаменовался для Петра Ниловича радостным событием — он наконец встретил свою единственную даму сердца, 31-летнюю Сусанну Владимировну Гильтебрандт. Ее дедом был придворный медик, а отцом — скончавшийся 30 ноября 1912 года тайный советник Владимир Аполлонович Гильтебрандт, занимавший должность врача при центральных учреждениях Морского министерства и Главного адмиралтейства. Родной дядя жены П.Н. Черкасова, Яков Аполлонович Гильтебрандт, с 1909 года имел чин адмирала. Морским офицером был и двоюродный брат Сусанны Владимировны, Кирилл Платонович Гильтебрандт, с которым П.Н. Черкасов был знаком еще по Порт-Артуру. В Первую мировую он командовал на Балтике тральщиком «Взрыв» и был убит матросами в марте 1917 года.

        В мае 1913-го Петр Нилович взял отпуск и отправился с женой в родные края — в имение своей прабабушки Катунки Нижегородской губернии. Заслуженный моряк, пользовавшийся там всеобщей любовью, был избран гласным Балахнинского земского собрания15. Он читал лекции в Николаевской морской академии, а затем по настоянию адмирала фон Эссена принял под команду канонерскую лодку «Сивуч»16. Отдельный разговор будет о героической канонерке «Сивуч». Мореходная канонерская лодка «Сивуч» была построена в Петербурге и вступила в строй в августе 1908 г. Корабль входил в состав 2-й минной дивизии Балтийского флота, которая базировалась в Свеаборге. «Сивуч» был вооружен двумя 120-миллиметровыми и четырьмя 75-миллиметровыми пушками, тремя пулеметами, нес 40 заградительных мин. Экипаж «Сивуча» состоял из 148 человек17. На его борту и сражался Пётр Нилович с неприятелем на протяжении всей Великой войны, успешно поддерживая огнём русские войска на побережье Рижского залива18.

Глава 3. Балтийский «Варяг» — подвиг канонерки «Сивуч»

        20 июля (2 августа) 1914 года был объявлен Высочайший Манифест о войне с Германией, и для «Сивуча» начались боевые будни. С открытием военных действий канонерка перешла в состав 2-й минной дивизии Балтфлота (в апреле 1915-го она вместе с 1-й образовала единую Минную дивизию) и несла боевую службу на Або-Оландской шхерной позиции — патрулировала финские шхеры. 8 марта 1915 года командир «Сивуча» за успешную боевую работу был награжден орденом Святой Анны 2-й степени с мечами19.

       На протяжении первого полугода войны крупных сражений на русском участке Балтийского моря не было. Но в конце июня 1915-го ситуация на Балтике изменилась. Германская армия захватила Курляндию, в распоряжении немецкого флота оказались русские военно-морские базы Либава и Виндава (ныне Лиепая и Вентспилс, Латвия). Развивая наступление, войска противника вырвались к берегу Рижского залива, а юго-западнее Риги подошли к реке Западная Двина. Малочисленные на этом участке русские войска были сведены в так называемый Шлокский отряд, практически лишенный артиллерии. Для поддержки пехоты в Рижский залив были посланы «Сивуч» и «Кореец» (командиром последнего был капитан 2-го ранга И.К. Федяевский). 8 июля обе канлодки прибыли в Усть-Двинск (ныне Даугавгрива, Латвия) и перешли в оперативное подчинение капитану 2-го ранга А.В. Стеценко, который отвечал за взаимодействие морских и сухопутных сил Рижского укрепрайона.

        В ночь на 12 (25) июля 1915 года «Сивуч» вместе с эсминцами «Уссуриец», «Всадник», «Гайдамак» и «Амурец» вышел из Усть-Двинска, приблизился к берегу и, заняв позицию, в 4 часа утра открыл артиллерийский огонь по станции Кеммерн (ныне Кемери, Латвия), где, по сведениям разведки, были сосредоточены два германских полка, изготовившихся к атаке. И вскоре над черным берегом взвились сигнальные ракеты — русская пехота благодарила за огневую поддержку. Первый же налет оказался успешным — немцы понесли потери и отказались от наступления в сторону Шлока, а наши войска продвинулись западнее Кеммерна20.

        На протяжении всего июля 1915 года русские канонерские лодки активно поддерживали огнем наши войска на побережье Рижского залива. К ним присоединились также линкор «Слава» и эсминцы. Но наличие в заливе соединения русских кораблей не помешало командованию германского флота спланировать дерзкую набеговую операцию. Специально для этой цели к Ирбенскому проливу были стянуты крупные силы — два линкора, несколько крейсеров, соединения эсминцев и тральщиков. 25 июля (7 августа) 1915 года германский вице-адмирал Эрхардт Шмидт отдал приказ, согласно которому подчиненные ему корабли должны были снять русские минные заграждения в Ирбенском проливе, пройти в Рижский залив, заблокировать гавань Пернова (ныне Пярну, Эстония), обстрелять Усть-Двинск и вернуться обратно.

         Начало августа ознаменовалось целым рядом боев и стычек между русскими и германскими кораблями, среди которых был блистательный 17-минутный ночной бой русского эсминца «Новик» с германскими эсминцами V-99 и V-100 (первый подорвался на мине и выбросился на берег, а второй, поврежденный огнем с «Новика», сумел уйти). 4 (17) августа «Сивуч» и «Кореец» в последний раз обстреляли германские окопы под Кеммерном. Тем же вечером капитан 2-го ранга А.В. Стеценко с тревогой сообщил начальнику штаба флота вице-адмиралу Л.Б. Керберу, что дальнейшее пребывание канлодок в этом районе в связи с возможным прорывом немцев в залив опасно и их нужно отвести в пролив Моонзунд. С ответом Кербер промедлил, что впоследствии стало роковым для обоих русских кораблей…21

          Весь день 5 (18) августа германские тральщики снимали русские минные заграждения в Ирбенском проливе. Попытка линкора «Слава» и канонерок «Грозящий» и «Храбрый» воспрепятствовать этому оказалась неудачной, превосходство германских сил было подавляющим, и русские корабли почли за благо отойти к Моонзунду. Теперь в опасной зоне оставались только «Кореец» и «Сивуч»: они согласно приказу штаба флота устанавливали минные заграждения на случай, если немцы направятся к Риге. Туманным и дождливым вечером 5 (18) августа обе канлодки закончили постановку ста мин на подходе к устью Западной Двины и глубокой ночью вернулись в Усть-Двинск на заправку топливом. К этому времени командиры кораблей П.Н. Черкасов и И.К. Федяевский уже получили отданный А.В. Стеценко на свой страх и риск приказ немедленно уходить в Моонзунд. Но погрузка угля затянулась до рассвета.

       Тревожная ночь на «Сивуче» прошла под непрерывный стук морзянки. Близился рассвет. Черкасов встал из-за стола, заваленного телеграммами, застегнулся на все пуговицы и сказал, обращаясь к командиру «Корейца»:

        — Иван Константинович, прошу вас обеспокоится боезапасом и углем. Я еще раз попытаюсь телеграфировать на Ревель, чтобы сообщить о нашем положении. Принимать топливо и снаряды до положенности! Готовность к отходу после полудня. Свободны, господа!22

        Уже утром радиотелеграфист «Сивуча» принял экстренную телеграмму командующего флотом:

        «6.08.11.20. «Сивучу», Стеценко. Вышлите «Сивуча», «Корейца» немедленно. Сообщите время подхода для встречи и проводки через минное заграждение. Командующий флотом»23.

         В 1.25, после молитвы, «Сивуч» и «Кореец» вышли в Рижский залив. Впереди привычные восемьдесят миль пути, но сегодня опасность удесятеряет расстояние24.

          И, вот, настал последний бой… 6 (19) августа 1915 г. в Рижском заливе появились германские корабли. Русские корабли отошли к Моонзунду, и в опасной зоне остались лишь две канонерские лодки — «Сивуч» и «Кореец», устанавливавшие минные заграждения, согласно полученному приказу. Наконец, и им было дано указание срочно уходить к Моонзунду. В сущности, в условиях занятия залива неприятелем подобный поход был чистой воды самоубийством. Однако, русские моряки решили прорываться. На вопрос коменданта крепости Усть-Двинск, каковы шансы на успех этого отчаянного предприятия, командир «Корейца» Федяевский ответил:

        — Один из ста…

        Первую часть пути «Сивуч» и «Кореец» преодолели днём — под покровом тумана. Продолжить поход решено было ночью. Однако, надежда на то, что неприятель предпочтёт заночевать у берегов, и удастся в темноте пройти незамеченными, не оправдалась.

        Около девяти вечера наблюдатели увидели на горизонте три корабля. Капитан «Сивуча» Пётр Черкасов угадал безошибочно:

        — Это «Аугсбург». Вторым эсминец типа V-25, концевым идет V-100 — таких кораблей у немцев только два, и один из них потоплен…

         Силы для предстоящего сражения складывались неравными. Немецкие суда втрое превосходили канонерские лодки по скорости и вдвое — по количеству пушек.

         — К бою! — прозвучал сигнал на русских канонерках.

           С «Аугсбурга» раздались первые залпы. Почуяв добычу, немцы устремились в погоню за «Сивучом» и «Корейцем» и через 20 минут настигли их. Завязалась ожесточённая артиллерийская дуэль. Кормовые оружия «Сивуча» были разбиты, но канонерка продолжала отстреливаться из носовых пушек. Немцы выпустили торпеды, но обоим русским судам удалось уклониться от их попадания, благодаря искусному маневрированию. Между тем, один из русских снарядов разбил прожектор «Аусбурга». В наступившей темноте Черкасов отдал приказ Федяевскому уводить «Кореец» к Моонзунду. «Сивуч» оставался прикрывать отход…25

          Можно назвать чудом то, что одинокая канонерская лодка, уже сильно повреждённая вражеским огнём, продолжала сражаться ещё целых 40 минут. Охваченный огнём, испещрённый пробоинами, заваленный телами своих убитых и раненых защитников, потерявший управление, беспомощный «Сивуч» расстреливался с трёх сторон надвигающимися на него громадами немецких кораблей. Но носовая пушка всё ещё продолжала стрелять… А капитан Черкасов продолжал возвышаться на своём капитанском мостике, отдавая свои последние распоряжения.

        «Аугсбург» и два эсминца хладнокровно расстреливали гибнущий корабль в упор. А пылающий «Сивуч»… продолжал отбиваться. Казалось невероятным, что на изрешеченном, объятом пламенем корабле, уже, по сути, превратившемся в искореженный кусок металла, кто-то еще остался в живых. Но эти моряки, стоя у единственной уцелевшей носовой пушки, продолжали сражаться. А капитан 2-го ранга Петр Нилович Черкасов по-прежнему стоял на мостике, руководя своим последним боем…26

         Очередной залп, и мостик оказался разрушен. Раненый капитан выбрался из-под его обломков и поднялся на ростры, продолжая руководить боем. Но, вот, в последний раз прозвучал его голос, перекрывающий огненную бурю… Очередной залп, и Пётр Черкасов исчез в отражающей зарево пожирающего «Сивуч» пламени пучине…27

           Одинокая канонерская лодка и её капитан так отчаянно сопротивлялись трём немецким кораблям, что к ним на выручку подошли основные силы германского флота — линкоры «Нассау» и «Позен» и семь эсминцев. Только залпами всей этой мощи непотопляемый «Сивуч» всё-таки был отправлен на дно. Но напоследок носовая 75-миллиметровая пушка скрывающегося под волнами корабля успела сделать свой последний выстрел по противнику. Выстрел этот сделал 25-летний мичман Михаил Алексеевич Мурзин…28

         Мичман, как ни странно, уцелел. Он и ещё 48 русских моряков были выловлены немцами и… удостоены высочайших почестей. На борту линкора «Нассау» героев торжественно встретил выстроенный вдоль во фронт экипаж во главе с командиром, а корабельный оркестр исполнил в их честь «Боже, Царя храни»29.

         Итогом этой не имеющей аналогов битвы стал уход немецкой эскадры из Рижского залива. В бою с одной единственной русской канонеркой немцы потеря пять миноносцев, пять тральщиков, надолго вышли из строя линкор «Мольтке» и крейсер «Тетис». С той поры противник не решался проявлять серьёзную активность в Рижском заливе до самого 1917 г.

         Тело Петра Черкасова так и не было найдено. Посмертно он был награждён орденом Св. Георгия. В те дни английская газета «Стар» вышла с большим заголовком «Славная морская победа России». «Пройдут годы, позабудутся события этой войны, но подвиг «Сивуча» останется в истории», — писало британское издание30. Отдала должное подвигу и пресса Германии: «Русский корабль, окруженный фонтанами взрывов 11-дюймовых снарядов, весь в огне и храбро отстреливаясь из всех своих орудий, опрокинулся и затонул после произведенной на него пятью миноносцами атаки»31.

Глава 4. Память о Петре Ниловиче Черкасове (вместо эпилога).

          На родине Черкасова Балахнинское земское собрание приняло решение поставить герою-земляку памятник. Но отец Петра Ниловича предложил открыть общедоступный Народный дом имени сына и подарил земству участок земли с домом и постройками. Дом был отремонтирован на средства земства и пожертвования благотворителей, открыл двери в 1916 и действовал до 1920 г. Это ветхое знание, использовавшееся в советские годы в качестве склада, было снесено лишь в 2000 году32.

         Не менее печально сложились судьбы родных Петра Ниловича. Его вдова погибла в блокадном Ленинграде. Её брат, Кирилл Платонович Гильтебрандт, морской офицер, с которым Черкасов был знаком еще по Порт-Артуру, командовал на Балтике тральщиком «Взрыв» и был убит озверевшими матросами в марте 1917 г.

          Василий Нилович Черкасов дослужился до капитана 1-го ранга, пошёл на службу большевикам, но был быстро ими «вычищен», а затем и вовсе репрессирован вместе со своим сыном Нилом.

         Но нашёлся в трагической и славной истории «Сивуча» и счастливец, которого судьба хранила несмотря ни на что. Человек, сделавший последний залп с борта горящего и уходящего под воду судна. Мичман Михаил Алексеевич Мурзин. Вернувшись из немецкого плена, он вступил в Добровольческую армию и командовал канонерской лодкой «Донец». В эмиграции проживал в Югославии, Италии и Бельгии, где и умер в 1955 г.33

          К сожалению, советской власти все, что связанное с именем царского офицера и героя «империалистической» войны, так называли большевики и коммунисты Первую Мировую, было чуждо, и имя Петра Черкасова на многие десятилетия было предано незаслуженному забвению34. Большевистская власть не любила вспоминать героев оболганной ими войны, включая П.Н. Черкасова.

         Но время не властно. Память о легендарном морском офицере П.Н. Черкасове возрождается из небытия. В августе 2006 года в городе Володарске Нижегородской области (бывший поселок Сейма) был заложен памятный камень на месте будущего памятника герою-моряку35. Памятник установлен 6 мая 2017 года. В октябре 2008 года в Нижнем Новгороде на здании бывшего Александровского дворянского института открыта мемориальная доска36.

        В завершении нашего очерка мы вспомним цитату известного русского военного историка Вячеслава Васильевича Бондаренко, который писал о значении Петра Ниловича Черкасова в истории Первой Мировой (Великой, Второй Отечественной) войны 1914 – 1918 годов и истории России: «Вся жизнь и героическая гибель Петра Ниловича Черкасова — ярчайший пример мужества, настоящего морского характера, офицерской чести, верности воинскому долгу»37.

СВЕТЛАЯ ПАМЯТЬ И СЛАВА КАПИТАНУ П.Н. ЧЕРКАСОВУ И ЭКИПАЖУ КАНОНЕРКИ «СИВУЧ», СОВЕРШИВШИМ ПОДВИГ НА БЕРЕГАХ БАЛТИКИ 6 (19) АВГУСТА 1915 ГОДА!!! МЫ ПОМНИМ, МЫ ГОРДИМСЯ!!!

Список источников и литературы

1. Авдеев А. «О морской династии Черкасовых»

2. Бондаренко В.В. «Герои Первой Мировой». Глава «Петр Черкасов. Погибаю, но не сдаюсь». М.: «Молодая гвардия», 2013.

3. Бондаренко В.В. «100 великих подвигов России». Глава «Балтийский «Варяг»: Петр Черкасов». М.: «Вече», 2011.

4. Мелконов Ю. «Балтийский «Варяг»». Ссылка на источник: https://web.archive.org/web/20050219112954/http://www.melkon.lv/ru/flot/varjag/varjag.php3

5. Семенова Е.В. «Забытые герои Великой войны: 1914 – 1918». М.: «Голос-Эпохи», 2019.

6. Федорова Е. «Забытые герои Великой войны: Петр Черкасов». Ссылка на источник: http://rys-strategia.ru/news/2019-03-18-7017?ysclid=mdvbwyoj15850117211

7. Шкуркин М. «П.Н. Черкасов. Смертью запечатлел свой подвиг». Ссылка на источник: https://pycckoe.wixsite.com/pycckoe/cherkasov

1 Федорова Е. «Забытые герои Великой войны: Петр Черкасов». Цитируется по книге Семеновой Е.В. «Забытые герои Великой войны: 1914 – 1918». М.: «Голос-Эпохи», 2019.

2 Семенова Е.В. «Забытые герои Великой войны: 1914 – 1918». М.: «Голос-Эпохи», 2019.
 
1 Авдеев А. «О морской династии Черкасовых». Цит. по книге Бондаренко В.В. «Герои Первой Мировой». Глава «Петр Черкасов. Погибаю, но не сдаюсь». М.: «Молодая гвардия», 2013.

 2 Там же.

3 Там же.

4 Там же.
 
5 Бондаренко В.В. «Герои Первой Мировой». Глава «Петр Черкасов. Погибаю, но не сдаюсь». М.: «Молодая гвардия», 2013.

6 Федорова Е. «Забытые герои Великой войны: Петр Черкасов». Ссылка на источник: http://rys-strategia.ru/news/2019-03-18-7017?ysclid=mdvbwyoj15850117211. Цитируется по книге Семеновой Е.В. «Забытые герои Великой войны: 1914 – 1918». М.: «Голос-Эпохи», 2019.
 
7 Бондаренко В.В. «Герои Первой Мировой». Глава «Петр Черкасов. Погибаю, но не сдаюсь». М.: «Молодая гвардия», 2013.

8 Федорова Е. «Забытые герои Великой войны: Петр Черкасов». Ссылка на источник: http://rys-strategia.ru/news/2019-03-18-7017?ysclid=mdvbwyoj15850117211. Цитируется по книге Семеновой Е.В. «Забытые герои Великой войны: 1914 – 1918». М.: «Голос-Эпохи», 2019.

9 Там же;

10 Там же.
 

11 Федорова Е. «Забытые герои Великой войны: Петр Черкасов». Ссылка на источник: http://rys-strategia.ru/news/2019-03-18-7017?ysclid=mdvbwyoj15850117211. Цитируется по книге Семеновой Е.В. «Забытые герои Великой войны: 1914 – 1918». М.: «Голос-Эпохи», 2019.

12 Бондаренко В.В. «Герои Первой Мировой». Глава «Петр Черкасов. Погибаю, но не сдаюсь». М.: «Молодая гвардия», 2013.

 13 Там же
 

15 Бондаренко В.В. «Герои Первой Мировой». Глава «Петр Черкасов. Погибаю, но не сдаюсь». М.: «Молодая гвардия», 2013.

16 Федорова Е. «Забытые герои Великой войны: Петр Черкасов». Ссылка на источник: http://rys-strategia.ru/news/2019-03-18-7017?ysclid=mdvbwyoj15850117211. Цитируется по книге Семеновой Е.В. «Забытые герои Великой войны: 1914 – 1918». М.: «Голос-Эпохи», 2019

17 Бондаренко В.В. «100 великих подвигов России». Глава «Балтийский «Варяг»: Петр Черкасов». М.: «Вече», 2011

18 Федорова Е. Там же.
 

19 Бондаренко В.В. «Герои Первой Мировой». Глава «Петр Черкасов. Погибаю, но не сдаюсь». М.: «Молодая гвардия», 2013.

20 Там же
 

21 Бондаренко В.В. «Герои Первой Мировой». Глава «Петр Черкасов. Погибаю, но не сдаюсь». М.: «Молодая гвардия», 2013.
 

22 Мелконов Ю. «Балтийский «Варяг»». Ссылка на источник: https://web.archive.org/web/20050219112954/http://www.melkon.lv/ru/flot/varjag/varjag.php3

23 Там же.

24 Там же.

 
25 Федорова Е. «Забытые герои Великой войны: Петр Черкасов». Ссылка на источник: http://rys-strategia.ru/news/2019-03-18-7017?ysclid=mdvbwyoj15850117211. Цитируется по книге Семеновой Е.В. «Забытые герои Великой войны: 1914 – 1918». М.: «Голос-Эпохи», 2019.

26 Там же.

27 Там же.

28 Федорова Е. «Забытые герои Великой войны: Петр Черкасов». Ссылка на источник: http://rys-strategia.ru/news/2019-03-18-7017?ysclid=mdvbwyoj15850117211. Цитируется по книге Семеновой Е.В. «Забытые герои Великой войны: 1914 – 1918». М.: «Голос-Эпохи», 2019.

 29 Там же

30 Отрывок из английской газеты «Star» за 1915 год. Цит. по книге Семеновой Е.В. «Забытые герои Великой войны: 1914 – 1918». М.: «Голос-Эпохи», 2019.

Якорь31 Отрывок из германской газеты за 1915 год. Цит. по книге Семеновой Е.В. «Забытые герои Великой войны: 1914 – 1918». М.: «Голос-Эпохи», 2019.

32 Федорова Е. «Забытые герои Великой войны: Петр Черкасов». Ссылка на источник: http://rys-strategia.ru/news/2019-03-18-7017?ysclid=mdvbwyoj15850117211. Цитируется по книге Семеновой Е.В. «Забытые герои Великой войны: 1914 – 1918». М.: «Голос-Эпохи», 2019.

 33 Там же

34 Шкуркин М. «П.Н. Черкасов. Смертью запечатлел свой подвиг». Ссылка на источник: https://pycckoe.wixsite.com/pycckoe/cherkasov
 

35 Бондаренко В.В. «100 великих подвигов России». Глава «Балтийский «Варяг»: Петр Черкасов». М.: «Вече», 2011

36 Там же.

37 Бондаренко В.В. «Герои Первой Мировой». Глава «Петр Черкасов. Погибаю, но не сдаюсь». М.: «Молодая гвардия», 2013.

ЗАКАЗАТЬ КНИГУ МОЖНО НА ОЗОНЕ

или в нашей ВК-Лавке:

«Кто сказал «один день», тот дал долгий срок поспешающим бедам; довольно часа, мига, чтобы низвергнуть державу! Было бы некоторым утешением в нашем бессилии и в наших обстоятельствах, если бы всё погибало так же медленно, как возникает; но нет, медлителен только прирост, ущерб тороплив. Всё непрочно – и частное и общественное; судьба городов, как судьба людей вертится колесом. Среди полного спокойствия встаёт ужас; нигде нет причин для смятенья – а беды налетают, откуда мы их меньше всего ждём. Царства устоявшие и в междоусобных и во внешних войнах, рушатся без всякого толчка. Много ли государств благополучно пережили счастье?»

Луций Анний Сенека

Постановка проблемы – это и есть начало и конец всякого исторического исследования. «Где нет проблем, — считал французский историк Люсьен Февр, — там нет и истории, только пустые разглагольствования и компиляции». Был ли исчерпан потенциал российской монархии? Это очень важная для нас проблема. Если Временное правительство больше всего опасалось монархистов и реставрации монархии, если за монархические взгляды ещё в дни Великой войны были немедленно уволены сотни офицеров и генералов, бывших настоящей опорой армии? Если именно монархистов без суда и следствия с безумной жестокостью уничтожали ленинские чекисты? Если и в 1921 Ленин всё ещё считал, что в России возможны только два способа правления – советский и монархический! Очевидно, что российская монархическая власть династии Романовых была уничтожена до срока, она могла ещё руководить Россией во благо народа и это благо не свершилось… В этом случае уместно говорить о законе отложенной, несбывшейся истории… Этот отложенный несбывшийся период – в 30, 40, 50 лет? – как заживо погребённый – ещё долго неясной смутной болью будет бередить наши души…»

На Пасху Христову 1917 года (праздновалась 14 апреля) писатель Дмитрий Мережковский написал кощунственную статью под названием «Ангел революции». Интеллигенты с красными бантами кричали вместо «Христос Воскресе!» — «Россия воскресе!». И тогда другой писатель Василий Розанов поставил диагноз: «Мережковский, никогда тебе не обнять свиного рыла революции!» После ухода с политической арены Государя Императора в сознании русского народа была разрушена сама идея власти, власти божественной, государственная иерархия власти, которая в тот момент истории ничем не могла быть заменена. Микроб растления разрушил все сдерживающие препоны. Особенно быстро это разложение привычного уклада жизни сказалось в армии. Так называемые солдатские комитеты, используя в качестве тарана приказ №1, стали активно вмешиваться в деятельность командиров. Сначала, как вспоминал генерал Пётр Николаевич Краснов, «приказы стали делиться на боевые и не боевые. Первые сначала исполнялись по характерному, вошедшему в моду выражению «постольку-поскольку». Безусый, окончивший четырёхмесячные курсы прапорщик или просто солдат рассуждал, нужно или нет то или иное учение, и достаточно было, чтобы на митинге он заявил, что оно ведёт к старому режиму, чтобы часть на занятии не вышла и началось бы то, что тогда очень просто называлось эксцессами». Эксцессами назывались тогда бессудные зверские убийства боевых заслуженных офицеров толпами провокаторов и дезертиров. Или умышленный саботаж и диверсии против экипажей самолётов, продолжавших активно воевать. Так 24 мая погиб из-за порчи креплений экипаж русского бомбардировщика «Илья Муромец-1». Другими эксцессами стали на фронте так называемые «братания». Германское командование выделяло для братаний специально подобранные группы во главе с переодетыми офицерами, потому что после таких «братаний» русские солдаты бросали фронт, а немецкая армия неуклонно продвигалась на восток. Против «братаний» русскому командованию приходилось использовать сохранившие боевой дух артиллерийские части. так, например, в районе Сморгони попытки братаний были дважды, 29 и 30 апреля пресечены залпами нашей артиллерии… 

Находившийся на Румынском фронте полковник Михаил Дроздовский записал в дневнике: «С души воротит, читая газеты и наблюдая, как вчера подававшие всеподданнейшие адреса, сегодня пресмыкаются перед чернью. Мне сейчас тяжело служить: ведь моя спина не так гибка и я не так малодушен, как большинство наших, и я никак не могу удержаться, чтобы чуть не на всех перекрёстках, высказывать всё своё пренебрежение к пресловутым «советам». Армия наша постепенно умирает».

Западный фронт в начале апреля 1917 года готовился к решающему наступлению. Союзники превосходно подготовились к будущим атакам, и генерал Робер Нивель, получивший широкие полномочия, был убеждён, что наступившая весна станет последней военной весной. 4 апреля в английском секторе фронта началась массированная артиллерийская подготовка. На этот раз, союзники, понимая, какой хаос царит в России, не требовали от Временного правительства одновременного наступления на Восточном фронте. Англичане и французы просили только одного: чтобы российская армия не отступала и удерживала свои позиции. В бывшей Императорской Армии в эти апрельские дни проходила так называемая чистка командных рядов под руководством нового военного министра… Мечта Александра Ивановича Гучкова сбылась – он стал военным министром Временного правительства. Его заслуги в деле уничтожения российской монархии, русского государства и русской армии оценены по достоинству, как полагал и сам Александр Иванович. Но беда в том, что никаких достоинств у нового военного министра не оказалось, когда вместо заговоров и призывов необходимо было приступить к обыденной работе. Гучков начал с увольнения – опасаясь реставрации монархии – он уволил из армии несколько сотен генералов и офицеров, отличавшихся монархическими взглядами. Но именно эти командиры и были опорой армии. После их ухода деградация армии резко ускорилась. Лозунг военного министра «За РОДИНУ И РЕВОЛЮЦИЮ!» сочетал в себе несочетаемое: святое и частное, вечное и временное, здоровье и болезнь. Александр Иванович и сам очень скоро понял, что никакой он не военный министр и что это не он управляет событиями, а события произвольно несут его и затирают. Тогда Гучков в знак протеста покинул министерский пост. Очевидно, что его протест был направлен и против того Гучкова, который в 1916 году так лихо и бесшабашно разрабатывал планы уничтожения российской монархии, ошибочно полагая, что без Императора Императорская Армия пойдёт от победы к победе…

Апрель 1917 года не оставил Германии и её союзникам ни единого шанса на благоприятный исход Великой войны. 6 апреля свершилось долгожданное событие –Соединённые Штаты Америки объявили войну Германии. Таким образом, вместо уже ненадёжной России Антанта получила могучего сторонника, имевшего громадные возможности для развития военной экономики. Конечно, в апреле США не могли представлять большой военной угрозы, у американцев не было всеобщей воинской повинности, которую они ввели только 18 мая 1917 года для мужчин в возрасте от 21 до 30 лет. Но правительство и президент твёрдо обещали, что к следующей весне в Европе будут воевать около миллиона американских солдат. А потенциал Нового Света можно продемонстрировать двумя цифрами: в апреле 17-го года у США было всего 55 военных самолётов, в конце Первой мировой войны они имели уже 17.000 боевых воздушных машин…

Австро-венгерский император Карл телеграфировал кайзеру Вильгельму: «Мы боремся против нового врага, который опаснее, чем Антанта, — против международной революции… Умоляю Вас не упускать из внимания эту судьбоносную сторону вопроса». Интересно, что германский император получил эту секретную телеграмму, как раз в те дни, когда Ульянов-Ленин и его интернациональные антирусские сторонники в запломбированном вагоне перебрасывались немцами для подрывных действий в Россию! Но о законе бумеранга кайзер не догадывался и о судьбе своего трона не обеспокоился…

Должность российского военного агента при посольстве в Копенгагене занимал генерал-майор Сергей Николаевич Потоцкий, высококвалифицированный офицер русской службы Генерального Штаба. Дания из-за своей близости к Германии была очень важным оперативным участком разведки. Информация, которую наш резидент передавал из Копенгагена в Петроград в управление генерал-квартирмейстера, сокращённо Огенквар, имела важное значение. Коллекция донесений С.Н. Потоцкого хранится сегодня в Гуверовском архиве. Знакомство с донесениями генерал-майора проясняет многие события военных лет. Процитируем две телеграммы из Копенгагена в Петроград. №127 от 22 апреля 1917 года: «В настоящее время в Германии большой продовольственный кризис. Германцы надеются только на сепаратный мир с Россией. Подпись – Бочковский». №13-142 от 2 мая 1917: «Установлено: в настоящее время почти во всех городах Германии и Австро-Венгрии не хватает мяса, муки, картофеля. Повсюду продовольственный кризис и всеобщее недовольство народных масс. Германское правительство, желая вывести Германию из тяжелого положения во чтобы то ни стало хочет заключить мир с Россией. С этой целью высылаются социал-демократы из нейтральных стран в Россию. Им платят большие деньги». Надо обратить внимание на то, что эта телеграмма генерал-майора Потоцкого отправлена в Петроград всего лишь через две с половиной недели после возвращения Ленина в Россию и за два месяца до июльского кризиса 1917 года. Поэтому эти донесения никак нельзя назвать измышлением буржуазной печати.

9 апреля в английском секторе Западного фронта в районе Суше-Круазиль британская пехота при поддержке 60 танков пошла в атаку. Первая линия немецкой обороны была захвачена быстро, но, очевидно, что германцы не стремились её удерживать, сосредоточив основную массу войск в глубине. Начались изнурительные кровопролитные бои. Танки часто увязали в грязи или уничтожались артиллерией. Так из 15 танков поддержки 14-й лёгкой британской дивизии восемь были потеряны в первый же день. Эта дивизия, как и 3-я пехотная, в первые три дня ожесточённых боёв потеряла до половины своего состава. 9 апреля заметного успеха достиг только канадский корпус, несмотря на потерю десяти тысяч бойцов, в том числе 3598 человек убитыми. Канадцы к ночи 10 апреля сумели овладеть важным германским рубежом на хребте Вими. Французская армия ожидала своего часа, надеясь, что германцы перебросят против англичан в район Арраса львиную долю своих резервных войск…

Весна 1917 года после таянья снега и ледохода обнаружила новый облик Петрограда. Бывшая имперская столица заметно полиняла, оказалась засыпанной мусором, который никто не убирал. Повсюду висели красные флаги, а битое стекло хрустело под ногами прохожих. Жандармов истребили, преступников амнистировали и выпустили из тюрем. Ходить по городу стало опасно. Начали собирать трупы убитых жандармов. На одной из повозок, перевозивших мёртвых полицейских, обнаружилось полуживое истерзанное тело. Увидев, что его голова дёргается, какая-то женщина схватила булыжник и добила стража старого порядка. За что? Временное правительство, поскольку была объявлена революция, решило, что у революции обязательно должны быть жертвы. Приказано было устроить торжественное погребение жертв на Марсовом поле в Петрограде. Кого при громадном стечении народа хоронили 5 апреля – до сих пор определить невозможно: революционеров или контрреволюционеров, уголовников или убитых на улицах; может быть, что из моргов принесли мирно почивших граждан… Фронтовики, приезжавшие весной 1917 года в Петроград, независимо от взглядов – либеральных или консервативных, не ощущали ни революционной романтики, ни того «нового», что у нас в России чаще всего принимают за «лучшее». Город, по воспоминаниям фронтовика и философа Фёдора Степуна, являл собой законченную картину разнузданности, скуки и пошлости. Выпущенные из тюрем уголовники свободно воровали и грабили. Это было царство разнузданного хама. Город безудержно гулял, лузгал семечки и матерился. У них теперь была свобода… Вчерашние адвокаты и присяжные поверенные стали у кормила власти. Новые властители властвовать не умели, разрушение России они принимали за рост народного самосознания, настраивали солдатскую массу против офицеров, в Кронштадте и Петрограде «передовые» солдаты уже убили сотни офицеров, генералов и адмиралов.

Живая Россия должна была отступить перед лицом Хама да ещё и петь ему осанну…

«Я не умею этого объяснить, но, всматриваясь в себя, — размышлял офицер-артиллерист, будущий философ Фёдор Степун, — я отчётливо вижу, что пережитая революция если и не оправдала войны, то всё же как-то очистила её в моей памяти. Важно, что такое же очищение образа войны 1914 года было не только пережито, но даже и осознано многими «белыми» офицерами и солдатами, которые прошли через ужасы гражданской бойни… Вот из письма моего однобатарейца Владимира Балашевского: «Если бы ты знал, какою красотой и правдой представляется мне после всех ужасов пролетарской революции и гражданской бойни, та, наша, если так разрешишь выразиться, война. Всё последующее жестокое и уродливое не только не заслонило моих старых воспоминаний, но, очистив их своею грязью и чернотой, как уголь чистит белых лошадей, как-то даже придвинуло их ко мне… Сейчас так близки моей душе Карпаты, где мы стояли весной 15-го года!»

После эвакуации сербской армии на остров Корфу, она была заново сформирована, пополнена и переброшена на Салоникский фронт. Сербы занимали правый фланг обороны, действуя против болгарской армии. Сербской армией руководили воеводы Радомир Путник и Живоин Мишич, а главнокомандующим вооружёнными силами королевства был принц-регент Александр.

Судьбы

Наследник сербского престола Александр Карагеоргиевич родился в 1888 году. Воспитанник петербургского Пажеского корпуса. В период Балканских войн 1912-13 годов Александр командовал 1-й армией. В течение всей Великой войны Александр был надёжным другом Императорской России, противником сепаратных переговоров; несмотря на все трагедии, постигшие Сербию, принц-наследник был упорным сторонником войны до победного конца. В августе 1921 года Александр Карагеоргиевич вступил на престол королевства Сербов, Хорватов и Словенцев. Король Югославии всегда оказывал помощь русским эмигрантам. Сербские долги России он выплачивал в форме стипендий её лучшим сынам, вынужденным покинуть Родину. Королевская Югославия была тогда важным гарантом мира на Балканах, а её монарх играл заметную роль в европейской политике. В октябре 1934 года король Югославии Александр Первый был убит в Марселе хорватскими националистами…

В апреле 1917 года новый главнокомандующий французскими войсками генерал Робер Нивелль запланировал генеральное наступление союзников. Нивелль сосредоточил для этого более 100 пехотных дивизий, 10 кавалерийских дивизий, более 1500 самолётов и 200 танков. Превосходство французов и англичан было полным, им противостояли всего 27 германских пехотных дивизий. Нивелль был уверен в успехе и самоуверенно убеждал своих командиров дивизий: «Увидите, вы войдёте в линию окопов бошей, как нож в масло». Но и эта операция ещё раз подтвердила, насколько сложно прорывать хорошо укреплённые и подготовленные к отражению штурма позиции. 16 апреля после 9 (ДЕВЯТИ!) дней артиллерийской подготовки наступление союзников началось на главном направлении на городок Ирсон, к реке Эне. При всех самоотверженных усилиях атакующих они смогли захватить всего лишь первую линию обороны немцев, завязнув во второй. А далее – как это часто бывало в Первой мировой войне – начались «бои на истощение», или очередная бойня. В бойне Нивелля французы потеряли 180 тысяч убитыми и ранеными, англичане – 160 тысяч, германская армия – 163 тысячи… После этого очередного наступательного помешательства генерал Нивелль был снят с должности главнокомандующего. На этот пост был назначен герой    обороны Вердена генерал Анри Петэн. Бойня Нивелля сильно потрясла всю французскую армию, увеличилось число дезертиров, усилились антивоенные настроения.

Германский генерал Эрих Людендорф отметил в мемуарах: «Я враг бесполезных соображений, но я не могу отказаться думать, что было бы, если бы Россия наступала в апреле и мае… В апреле и мае 1917 года нас спасла только русская революция».

В «наступлении Нивеля» в составе 5-й французской армии участвовали и две русские пехотные бригады. Сектор наступления первой русской бригады находился в районе деревни Брусси, другая бригада наших соотечественников находилась в резерве армии. Русские бригады испытывали заметные трудности в инженерном отношении и в поддержке их артиллерией. Вопрос о наступлении русских бригад решался теперь путём голосования – таковы были последствия произошедших в России перемен. Недавно созданные полковые комитеты в течение трёх часов обсуждали эту острейшую проблему. В итоге было решено наступать. Атаки начались 16 апреля. На фланге, на реке Сомме, германцам удалось остановить наступление русских очень плотным ружейно-пулемётным огнём, то в центре русские быстро овладели деревней Курси. Немцы несколько раз переходили в контратаки, сотни снарядов обрушила на русские полки германская артиллерия, командир русского корпуса во Франции генерал Лохвицкий дважды был контужен – русские тем не менее устояли. На следующий день в бои была введена ещё одна русская бригада, и её солдаты смогли прорвать оборону немцев и продвинуться вперед, но не поддержанные соседними французскими частями из-за угрозы окружения вынуждены были отступить. Потери во время этих атак «бойни Нивеля» были ужасающими: 70 офицеров и 4242 нижних чинов потеряли русские бригады, некоторые батальоны утратили до 80% своего состава…

ХРОНИКА СОБЫТИЙ

*10 апреля отряд японских военных кораблей в составе одного крейсера и восьми эсминцев вошёл в Средиземное море через Суэцкий канал для усиления объединённого флота Антанты.

*12 апреля министр иностранных дел австро-венгерской империи Оттокар Чернин в докладе императору Карлу Первому настаивал на необходимости немедленного заключения мира.

*Временное правительство России приняло закон «Об отмене вероисповедальных и национальных ограничений».

*13 апреля в Петроград вернулся один из первых марксистов России Георгий Плеханов. Вслед за ним прибыл Ульянов-Ленин со своими интернационалистами. Лев Троцкий подзадержался, он появится в Петрограде только 4 мая, потому что в Канаде его арестовали английские военные власти, но по настоятельной просьбе Временного правительства как видный политэмигрант-революционер Троцкий был освобождён. Воротилы Уолл-Стрита тоже за него горячо ходатайствовали…

*25 апреля при налёте на Лондон из-за тяжелой облачности из 23-х немецких бомбардировщиков к городу пробились только два. Было сброшено пять бомб, убивших 95 жителей и ранивших 192-х…

*12 мая по решению Священного Синода объявлено о подготовке Поместного Собора Русской Православной Церкви. В период, когда каждый день в судьбе России был важен, у русской церкви не оказалось духовного лидера.

*13 мая в португальском городе Фатима произошло явление Богородицы трём девочкам, которые услышали слова Божией Матери о том, что отныне Она будет заботиться о христианах России.

*Приказ военного министра Александра Гучкова от 11 мая окончательно подорвал устои русской армии. Восемнадцать пунктов приказа отстаивали личную свободу солдата и создание Комитетов, упраздняли воинскую дисциплину и армейскую иерархию.

*14 мая Гучков покинул пост военного министра и его место – неожиданно! — занял бывший присяжный поверенный Александр Керенский. Трагедия армии обрела элементы гнусного фарса.

*21 мая уникальный боевой вылет совершил «Илья Муромец-15» (командир-капитан Клембовский). После успешной бомбардировки штаба и передовых германских позиций вступил в бой с тремя немецкими истребителями и два из них сбил.

Перед возвращением Ленина в Россию финансовое положение большевиков было более чем скромным. С 1 декабря 1916 по 1 февраля 1917 года в кассу большевицкой партии поступило всего 1117 рублей 50 копеек. В марте 1917 года расщедрился Максим Горький, пожертвовав большевикам 3.000 рублей. Главная газета партии «Правда» еле-еле сводила концы с концами, у неё насчитывалось менее 8 тысяч подписчиков. Однако уже в апреле большевицкая партия по официальным данным издавала 17 ежедневных газет с общим тиражом 320 тысяч экземпляров. Их общий еженедельный тираж составлял 1 миллион 415 тысяч экземпляров, далее – за первые два летних месяца 1917 года число большевицких газет возрастёт до 41, 27 из них на русском языке. За приобретение собственной типографии ЦК ленинской партии позволил себе заплатить 260.000 рублей. Откуда столь неожиданное богатство у вечно нищей партии? 21 апреля верховное командование германской армии отправило для политического отдела Генерального Штаба в Берлин телеграмму №551 следующего содержания: «Въезд Ленина в Россию прошёл успешно. Он действует так, как нам хотелось». Используя поступавшие через Парвуса неограниченные средства, ленинская партия развернула невиданную пораженческую агитацию – одновременно на фронте и в тылу, поощряя дезертирство, убийства офицеров нижними чинами и призывая уже разнузданную солдатскую массу бросать фронт, призывая к захвату земли и чужой собственности. Малограмотным и уставшим от войны крестьянам в солдатских шинелях Ленин обещал возможность безнаказанного захвата высококультурных производительных бывших помещичьих хозяйств. Люмпен-пролетарии соблазнялись установлением их контроля за фабриками и заводами, в том числе и за собственным заработком. Рядовые партийцы были в восторге от перспективы в ближайшем будущем стать из «никого всем».

Секрет успеха большевицкой пропаганды на немецкие деньги был прост. Ленин и его партия, подобно бесам Достоевского, предлагали русскому народу право на бесчестие. И немалая часть народа этим правом воспользовалась. Максим Горький в письме своему сыну Максиму Пешкову: «Сегодня на заседании Ассоциации в Народном доме кто-то крикнул Керенскому: «Уберите Ленина!» «Гражданин! — ответил Керенский, — вам нужно сдать экзамен зрелости политической. Мы живём в свободной стране, где всякий может говорить, что хочет, но никто не имеет права насиловать ближнего. Боритесь словом с тем, что не нравится вам, и не ищите других сил. Молодец? То-то же». Александр Фёдорович, Алексей Максимович! Что же делать с предателями, когда ваше Отечество ведёт смертельную тяжелейшую упорную мировую войну?

18 мая 1917 года на Финляндском вокзале в Петрограде с большими почестями встречали поезд, в котором в Россию возвращались социал-демократы-меньшевики и эсеры. Как и предыдущая ленинская банда в апреле, из эмиграции вернулись опытные революционеры-вожди, товарищи Аксельрод, Мартов, Натансон и другие. Социалисты спешили успеть к формированию нового Временного правительства и торопились не зря. Российское правительство значительно полевело и хотя премьер-министром всё ещё оставался князь Георгий Львов, но опорных влиятельных министерств у него фактически не осталось – министрами стали социалисты Скобелев, Керенский, Церетели, Чернов и Пешехонов. Министра земледелия Виктора Чернова с первого же дня стали подозревать в шпионаже в пользу Германии, при нём не обсуждали военных планов, а генералы, вызванные с фронта для доклада вынуждены были хранить молчание до того момента, когда премьер-министр придумает какой-либо повод для удаления Чернова из зала заседаний. Таким было правительство, в котором военным министром стал Александр Фёдорович Керенский, не способный отличить траншеи от окопа и в юности мечтавший поступить в артисты императорских театров (очень жаль, что не поступил)… На заседаниях Временного правительства нового состава часто возникали самые базарные перебранки, слишком пёстрой была эта компания самозваных правителей России, но удивительно, что по ключевым вопросам они договариваться умели. Впрочем, удивление быстро проходит, когда мы узнаём, что большинство членов этого правительства входили в одну и ту же масонскую ложу. А как мы уже знаем, масонское влияние было решающим, потому что ставилось выше партийного… А где-то была мировая война и какие-то уже абсолютно беззащитные русские люди, жертвуя жизнью и проливая кровь, всё ещё надеялись в этой Великой войне победить. Правда, такие мечтатели на фронте уже были в меньшинстве…

Судьбы

Сергей Леонидович Марков, генерального штаба генерал-лейтенант, участник русско-японской войны, умелый, обаятельный и храбрый, в апреле 1917 года начальник 10-й пехотной дивизии, принадлежал к числу самых выдающихся русских офицеров, элите Императорской Армии. Пережил тяжкие дни крушения. Одним из первых вступил на Дону в Добровольческую армию. В гражданской войне командовал 1-м офицерским пехотным полком, затем 1-й пехотной дивизией. Возглавляя атаку при взятии станции Шаблиевка, генерал Сергей Марков был смертельно ранен и умер, двух недель не дожив до сорока лет… Разве в таком бою, во глубине России, предполагал погибнуть этот блестящий русский офицер?..

На морях продолжалась неограниченная подводная война. Апрель и май были временем выдающихся успехов германских подводников. В апреле немецкие субмарины пустили на дно суда противника общим водоизмещением 880.000 тонн, в мае эта страшная цифра возросла почти до одного миллиона тонн. Немецкие подводные лодки в этот период, действительно, давали Германии некоторую надежду на достойное окончание войны. Но на горизонте уже маячил ориентированный на защиту морских коммуникаций флот Соединённых Штатов…

Огромные невосполнимые потери французской армии в наступлении, «бойне Нивеля» привели к тому, что в двадцати полках начались волнения. Командование французской армии квалифицировало их так: «случаи массовой недисциплинированности». По сути происходящего эти волнения можно было определить как «военную забастовку». Солдаты не применяли никакого насилия по отношению к своим офицерам – они просто отказывались идти на передовую. Это была своеобразная военная забастовка, правда, в больших масштабах… Порядок во французской армии был наведён достаточно быстро. Этому во многом способствовала принципиальная и очень взвешенная позиция Филиппа Петэна – с одной стороны, и репрессии, которые были мгновенно применены – с другой стороны: под судом военного трибунала оказались около трёх с половиной тысяч французских солдат, 554 из них были приговорены к смертной казни. Правда, реально расстреляли лишь 49 человек, остальным расстрел был заменен пожизненным заключением…

15 мая 1917 года Петроград на заседание Временного правительства совместно с Советом рабочих и солдатских депутатов с фронтов приехали – Верховный Главнокомандующий генерал Алексеев, главкомы – Северного фронта генерал Драгомиров, Западного фронта – генерал Гурко, Юго-Западного – генерал Брусилов и Румынского – генерал Щербачёв. Генерал Алексеев заявил, что армия на краю гибели, ещё шаг и она увлечёт за собой всю Россию. Особого впечатления военачальники на министров и депутатов не произвели. «Мы были неопытными революционерами и плохими заговорщиками», — скажет об этих майских днях министр иностранных дел Временного правительства Павел Милюков. Но ещё худшими они были министрами, государственными деятелями и патриотами России.

К лету 1917 года русское общество и народ русский испили уже немалое количество отравы. Василий Розанов называл это явление «процессом политического бешенства: нам и Пушкина не надо, потому что Александр Сергеевич не ведёт нас на баррикады, чтобы до основанья всё разрушить, а потом…» Донской писатель Роман Кумов 5 апреля 1917 года размышлял в письме своему другу: «Сейчас, когда я пишу, на старом соборе трезвонят колокола, так беспорядочно и мило, как умеют это делать дети, кажется, только в наших станицах. Дон надулся от вод так, что жутко, — небывалый разлив. Затоплены все приречные улицы… Я очень мягок, но иногда хочется заругаться: проклятый Петроград! Если он на самом деле погубит Россию, будь он трижды анафема».

«– Слава государю императору Николаю Александровичу!» – в тумане, застилавшем окраины Каушена, мерещились Петру Николаевичу картины его добровольной службы в Конном полку под командованием великого монарха. Расхаживая взад и вперёд, он заставлял горячую августовскую глину издыхать под тяжелым шагом русского офицера.

Не прошло и недели с того дня, как Россия вступила в войну, которую позже в Европе будут именовать Великой, а русский историк скромно окрестит её Первой Мировой и поместит знания о ней в закромах памяти Отечества. Неужели отчаянные подвиги Нестерова и Батова, Ефимова и Крючкова, операции Брусилова и Колчака так легко поддаются забвению? Неужели час славы барона Врангеля для потомков останется пережитком былой мощи Российской императорской армии, громившей турок и Наполеона, бравшей Очаков и Измаил? Нет, героические рукописи истории, писанные несокрушимым русским штыком, не сгорят в огне политических страстей, ибо сами они выжжены на дулах каленой стали. Так за что же так небрежно наш соотечественник перелистывает главу в школьном учебнике, под неприметным заголовком: «Россия в Первой мировой войне»?

Долгожданная фигура, выскочившая из-за горизонта, спешно приближалась к начальнику 1-й гвардейской кавалерийской дивизии – это был поручик с наблюдательного пункта 1-й Его Величества батареи. Разрешение на решительную атаку было получено Петром Николаевичем, и немедля русская кавалерия под его смелым командованием ринулась в бой. Каушен встретил эскадрон Врангеля огнями немецких залпов, но Петр Николаевич, нашептывая девиз своего старинного рода, стойко держался в седле. «Сломишь, но не согнешь. Сломишь, но не согнешь!» – чуть заметно вздымались изящно нарисованные пророческой рукой природы казачьи усики русского полководца. «Сломишь, но не согнешь!!!» – и лошадь под Петром Николаевичем грохнулась на круп… Звоном в ушах отозвался свист попавшей в цель пули. Всадник лежал под трупом верного скакуна. В глазах висел туман из пыли и пота. Каушен шумел. Петр Николаевич знал, что это сражение выиграно, но это уже было неважно. Важно другое – он падает, падает вместе со своей поверженной лошадью. Он ли это упал? Нет, не он, не Петр Николаевич Врангель, преданный Богом ему данному императору Николаю Александровичу, не он – наследник целой династии верных подданных дому Романовых. Он, он упал! Он – всадник, медный всадник в Петрограде! Вот, вот она – их цель, вот почему для них война будет Великой. Это война, главная цель которой будет достигнута – рухнет двухвековая крепость Российской Империи и полетят по ее просторам разноцветные осколки… Белые, красные, зеленые – нет ничего более страшного для государства, чем война междоусобная. Кажется, сам Бог отказывается от народа, прощающего отцеубийство. Революция, столь романтичная во Франции или Италии, в Россию пришла гостем незваным, а потому обрела здесь облик свой естественный – алчный до крови людской.

Алая клякса большевистского движения, как винное пятно на белой скатерти, растекалась по территории России, оставляя на её карте редкие белоснежные вкрапления, и эти светлые блики былой Империи отважно противостояли наступающей лаве будущего строя. Особенно белыми в эти годы были покрытые кипарисами крымские склоны, и если спустя столетие кто-то осмелится усомниться в преданности побережья русскому престолу, пусть не забывают, что упорное сопротивление юга до последнего мешало новому строю поставить точку в летописи российского Императорского дома.

Жизнь Петра Николаевича Врангеля рухнула в один момент. Одно мгновение, и разверзлась пропасть между ним и его великими предками. Одно мгновение лишило его смысла жизни. Петроград для него опустел, и он решает перебраться на юг.

Кубань приняла Петра Николаевича в свои объятия неохотно, но бушевавший в головах мятежников шторм был обуздан командиром при помощи дисциплины – гораздо сложнее было потушить обжигающее пламя его собственного душевного волнения. Талантливый полководец в неравных боях выхватывал из большевистских лап Таврию, Царицын, Таганрог, по крупинкам собирая своё, южное государство. Уже не было надежды спасти Россию от красного будущего – важно было сохранить новую Русскую армию. Честь вооруженных сил юга стала честью самого ее Главнокомандующего. Петр Николаевич вдыхал горячий августовский воздух Таврии. Он был сухой, не такой как под Каушеном. Тогдашнее предвкушение великих побед, вымышленными силуэтами проступавших в густом тумане, здесь обретало лишь облик незримой в солнечном зное надежды на это последнее, робкое дыхание отчаявшегося генерала. Неудачи в противостояниях с более сильным и организованным противником давали о себе знать – молодая армия Юга разлагалась. Им не хватало сплоченности, не хватало идеи, за которую душа поднималась бы в бой. Видимо, пробил час уступить место новому, более живому и устремленному вдаль. Наступала осень 1920 года, ряды Русской армии редели. Из Петрограда птицы улетали на юг. Пришло время и белому крылу в последний раз взмахнуть на прощание над просторами Отчизны.

Крестьянский парнишка сидел на берегу Черного моря. По его велению круги разливались по морской глади, растягиваясь в овалы перед тем, как раствориться в пучине. Он очень хотел забросить плоский камушек за горизонт, но тот, почему-то, сделав пять-семь ровных шажков, обретал на дне свой покой.

– Знаешь ли ты, юнец, что там за горизонтом?

– Откуда же мне знать, светлейший? Мы ребятишки простые, в науках не вразумеем. Знаю только, что море не переплыть, я пытался.

– Там Турция, сынок, там Турция. Эти корабли пойдут туда сегодня ночью.

И как вестник этой роковой ночи, черный барон Врангель растворился в ноябрьских сумерках, сгустившихся над морем.

Афонина Екатерина Валерьевна

— год рождения: 2000 (25 лет);

— город проживания: г. Мытищи, Московская область;

— место учебы: Московский физико-технический институт, очная аспирантура, г. Долгопрудный, МО.

ЗАКАЗАТЬ КНИГУ МОЖНО НА ОЗОНЕ

или в нашей ВК-Лавке:

Сатана свои крылья раскрыл, сатана

Над тобой, о родная страна!

И смеётся, носясь над тобой, сатана,

Что была ты Христовой звана:

«Сколько в лесе листов, сколько в поле крестов:

Сосчитай пригвождённых Христов!»

Вячеслав Иванович Иванов

24 февраля 1917 года генерал-лейтенант Владимир Иванович Селивачёв, один из героев Брусиловского прорыва, человек большой личной храбрости, незаурядный командир бригады, а затем и корпуса записывает в дневнике: «Вчера одна сестра милосердия сообщила, что есть слух, будто бы из Царскосельского дворца от Государыни шёл кабель для разговора с Берлином, по которому Вильгельм узнавал все наши тайны…»

И через сто и более лет – какой это ужас читать подобный бред! И кто это пишет? Русский генерал, который водил в бой офицеров и рядовых! О чём это говорит? Да прежде всего о том, что дезинформация, враждебная русскому государству пропаганда широким половодьем распространялась по всей империи.

Императрица Александра Фёдоровна воспитывалась в Англии, немцев не любила, по своему мировоззрению была гораздо более русской, чем большинство её российских подданных! А враждебная пропаганда создаёт из Государыни немецкую шпионку! Генерал Селивачёв ещё и комментирует эту грубую топорную ложь: «Страшно подумать о том, что это может быть правда, — ведь какими жертвами платит народ за подобное предательство!» Так заблуждаться могут только истинно русские люди… Стоит ли после таких «откровений» удивляться трагическим зигзагам нашей истории?..

В конце февраля сначала великая княжна Ольга и Цесаревич Алексей, а в первые дни весны и остальные Государевы дочери заболели корью. Они лежали в тёмной комнате царскосельского дворца, а Государыня не знала, чем им помочь, нервничала, плакала, не спала ночами, как всякая мать, у которой болеют дети… А в Петрограде начались хорошо организованные заговорщиками беспорядки. По утрам выделенные для этого особые группы скупали в булочных хлеб, и уже к 10-11 часам утра в булочных не было хлеба. Снабжение городских пекарен нарушалось тем, что вагоны с зерном загонялись в тупики железнодорожных станций, петроградские мельницы оказывались без работы. В английском посольстве располагался реальный штаб по неповиновению императорской власти. Посол Бьюкенен проводил инструктаж оппозиционных депутатов Государственной Думы. И «щедрые» английские деньги были дадены: рабочим – на забастовки, депутатам и политикам – на манифестации и митинги… Императорская Русская Армия в эти дни петербургских безобразий сидела в окопах и готовилась к победе. Не эта армия потерпела поражение в Великой войне. Её уничтожили внутренние враги России. А без этой армии мы оказались на минном поле, по которому и бродим с опаской для жизни до сих пор. В 1917 году настало царство иудино. Чем не сцена из Гефсиманского сада, когда начальник штаба Государя, Верховного Главнокомандующего русской армией и флотом, стоявших накануне величайшей победы в нашей истории, к чему вела Россию неутомимая, неустанная деятельность её монарха, — так вот, начальник штаба Государя, ближайший сотрудник, с которым вместе переживали и трагические, и победные дни на фронте, за спиной Его советует принудить Государя к отречению от престола, рассылает по фронтам лживые телеграммы с требованием одобрить уход Царя, превращает желаемое им отречение в насильственное отрешение в блокированном заговорщиками поезде… И это – генерал-адъютант Михаил Васильевич Алексеев, вознесённый и награждённый Государем! И поцелуй главного Иуды, как в Гефсиманском саду, прощальный и предательский ещё впереди… На пути к истине не следует увеличивать, умножать число понятий, аксиом и законов, применим «Бритву Оккама». Мы не будем называть предателями, иудами таких политических деятелей, как Милюков, Гучков, Родзянко или даже Керенский с Ульяновым. Это изначальные враги престола, враги Императора Николая Второго. Иуды – это бывшие друзья и главный Иуда из них – безусловно, генерал-адъютант Алексеев. Хотел бы оспорить иудины лавры генерал-адъютант Рузский, но оказался предателем рангом поменьше и уступил первенство Алексееву. И разве не иудой был унтер-офицер запасного батальона лейб-гвардии Волынского полка Тимофей Кирпичников, убивший в Петрограде своего командира, фронтовика штабс-капитана Лашкевича, выздоравливавшего после ранения – в то время как славный Волынский полк мужественно отбивал германские атаки на Юго-Западном фронте. И как Иуде евангельскому, Кирпичникову тоже была положена награда: по Указу Временного правительства генерал Корнилов вручил негодяю Георгиевский крест… И вот всё перевернулось: белое стало чёрным, дезертиры — героями, предатели – орденоносцами, грабители – пролагателями дорог в будущее…

Государь Николай Александрович более всех своих подданных был занят приближением очень нужной России, может быть, самой нужной и значительной военной победы в нашей истории. Царь преуспевал в главном деле: императорская армия накануне 1917 года была готова к победоносному наступлению. Германский Генеральный Штаб это прекрасно понимал, и в безнадёжной военной ситуации вынужден был прибегнуть к политическим средствам: приготовил Ульянова-Ленина к переезду в Россию и организовал (вкупе с другими, внешними и внутренними врагами) провокационные беспорядки в Петрограде. Достаточно сказать, что приказ №1, разлагавший российскую армию, немалой частью своего гигантского тиража попадал в русские фронтовые части из немецких окопов! Активный участник Первой мировой войны Уинстон Черчилль так оценил роль русского Государя: «Ему приходилось быть компасной иглой: война или мир, наступать или отступать, демократизировать или держать крепко, уступить или настаивать – вот поле сражения Николая Второго. Почему же Он за это не заслуживает чести? Покорное наступление русских армий, спасшее в 1914 году Париж, преодолённые мучения безоружного отступления, победы в Карпатах, вступление России в кампанию 1917 года непобеждённой, сильнее, чем когда-либо, разве во всём этом нет Ему славы? Несмотря ни на какие ошибки, режим, который Он олицетворял и собою завершал и придавал жизненную силу, — в то время уже выиграл войну для России, но Его собрались свергнуть. Вмешалась тёмная рука, управляемая безумием. Ушёл Царь… Предайте Его все и всё, что Он любил, предайте Его ранам и смерти, преуменьшайте Его заслуги, извращайте Его поступки, предайте память Его поруганию, — но скажите, — кто другой оказался способным после Него? Кто повёл русское государство? Оно упало после Него навзничь!»

Почему кульминация разрушения русского государства, русской монархии пришлась на февраль-март 1917 года? Почему так торопились участники антигосударственных заговоров с прямым участием английского посольства в Петрограде: заговоров было три: думский, масонский и генеральский. Ответ с исчерпывающей простотой и полнотой дан одним из активных участников этой провокации, лидером партии Народной свободы (бывшей кадетской) Павлом Николаевичем Милюковым: «Мы знали, что весной предстоят ПОБЕДЫ РУССКОЙ АРМИИ. В таком случае престиж и обаяние Царя в народе снова сделались бы настолько крепкими и живучими, что все наши усилия расшатать и свалить престол Самодержца были бы тщетны. Вот почему и пришлось прибегнуть к скорейшему революционному взрыву, чтобы предотвратить эту опасность». Итак, для заговорщиков «ближайшей опасностью» были победы русской армии! Из этого откровенного признания совершенно очевидно, что милюковы и керенские, алексеевы и рузские, гучковы и бубликовы предпочли вместо победы Русской Императорской Армии захват власти и в конце концов крушение великой державы. Вместе с отрешением Государя Николая Второго было уничтожено русской государство. И до сих пор его нет, не восстановлено. Двадцатый век оказался столетием истребления русского народа. Советский Союз был мертворожденным государством и умер на семидесятом году существования (1922-1991). Живые формы государств имеют тысячелетнюю историю… Историки, принадлежащие (по Гегелю) к «особой форме нечистой совести» с помощью слова «империя» пытаются всучить нам преемственность ленинско-сталинского Советского Союза от великой Российской Империи. Нет, ничего общего между русским государством и советским никогда не было и быть не могло…

Мировая война между тем продолжалась… Русская Ставка в марте планировала мощное решающее наступление на Юго-Западном фронте, в Галиции. Для этого фронт генерала Брусилова был усилен людскими резервами, артиллерией и авиацией. Вторым перспективным планом был десантный удар по Босфору и Константинополю. В конце февраля командующий Черноморским флотом вице-адмирал Колчак провёл на плацу Лазаревских казарм в Севастополе смотр десантных частей. С точки зрения стратегии непрямых действий выведение из войны Турции и Австро-Венгрии могло привести к капитуляции Германии… «Было бы ошибочно думать, — писал в своих «Очерках русской смуты» генерал Деникин, — что армия являлась вполне подготовленной для восприятия временной «демократической республики», что в ней не было «верных частей» и «верных начальников», которые решились бы вступить в борьбу. Несомненно были. Но сдерживающим началом для всех них явились два обстоятельства: первое — видимая легальность обоих актов отречения, причем второй из них (Михаила Александровича – В.П.), призывая подчиниться Временному правительству, «облеченному всей полнотой власти», выбивал из рук монархистов всякое оружие: и второе — боязнь междуусобной войной открыть фронт. Армия тогда была послушна своим вождям. А они — генерал Алексеев, все главнокомандующие — признали новую власть». Вновь назначенный Верховным Главнокомандующим великий князь Николай Николаевич-младший в первом приказе своём говорил: «Восстановлена власть в лице нового правительства. Для пользы нашей Родины я, Верховный Главнокомандующий, признал её, показав тем пример нашего воинского долга. Повелеваю всем чинам славной нашей армии и флота подчиняться новому правительству через своих прямых начальников. Только тогда Бог даст нам победу». Не лишним будет напомнить, что великий князь Николай Николаевич успел побыть Верховным Главнокомандующим только в поезде, в котором он ехал из Тбилиси в Могилёв. Это ещё раз подчёркивает значение Ставки в развернувшихся событиях и беспорядках. Ставка могла бы с ними покончить без покушения на власть Императора, если бы главный штаб Русской армии не участвовал в заговоре против Государя, но он, увы, участвовал…

Государь Николай Александрович ещё в конце 19 века, обращаясь к либералам, сказал: «Когда русский мужик поймёт, что Царю вывернули руки, то… я вас поздравляю, господа…» Антигосударственный антиправительственный бунт был сотворён в Петрограде в самом конце февраля — начале марта 1917 года. Подстрекаемые думской оппозицией (депутат Милюков позднее скажет: «Мы, как ответственная оппозиция, несомненно стремились к власти и шли по пути к ней»…), на улицы вышли толпы дезертиров, обманутых женщин, солдат из запасных батальонов, матросов, чьи руки уже были обагрены кровью своих офицеров, зверски убитых в Кронштадте и Петрограде… Историк Николай Яковлев пришёл к выводу, что роль теневого штаба в борьбе за власть играла масонская ложа Великий Восток народов России, а территориально центр по руководству беспорядками на улицах Петрограда располагался в двух местах – в Государственной Думе и в посольстве Великобритании…

1 марта командир крейсера «Аврора» тщетно пытался арестовать трёх агитаторов, незаконно проникших на корабль, стоявший у заводской стенки на Неве. В возникшей перестрелке один нижний чин крейсера был убит…

Известное стихотворение Пушкина «Из Пиндемонти» в рукописи начиналось такими словами:

ПРИ ЗВУЧНЫХ ИМЕНАХ РАВЕНСТВА И СВОБОДЫ,

КАК БУДТО ОПЬЯНЕВ, БЕСНУЮТСЯ НАРОДЫ…

Опьянев – беснуются… Это в двух словах изложена краткая история крейсера «Аврора». До осени 1916 года крейсер был одним из надёжнейших боевых кораблей Императорского Балтийского флота, командовал «Авророй» замечательный русский офицер Михаил Ильич Никольский. В ноябре 1916 года подошла пора планового ремонта, и командир крейсера попросил направить корабль в Гельсингфорс. Никольский знал, что атмосфера в Петрограде сгущается… Но крейсер получил назначение на Франко-Русский завод, ныне Адмиралтейский, и пришвартовался к причалу на Неве. Через два месяца стояния на ремонте в Петрограде экипаж крейсера с помощью дармовой водки был распропагандирован большевиками. Матрос Пётр Курков самым подлым образом – выстрелами в спину — убил своего командира, капитана первого ранга Никольского. Теперь уже никто не мог заставить экипаж «Авроры» выйти на боевое дежурство в Балтику, разложение было полным… А убийца командира крейсера Пётр Курков был репрессирован в 1937 году, такова была власть, за которую он так страстно боролся…

Максим Горький в письме к Екатерине Пешковой 2 марта 1917 года: «Много нелепого, больше, чем грандиозного. Начались грабежи. Что будет? Не знаю. Но ясно вижу, что кадеты и октябристы делают из революции военный переворот. Сделают ли? Кажется, уже сделали. Назад мы не воротимся, но вперёд уйдём недалеко, может быть, на воробьиный шаг. И, конечно, будет пролито много крови, небывало много».

В последний день февраля в Государственной Думе образован Временный Комитет. В этот же день в Петрограде для дележа власти социалисты – эсеры, меньшевики, большевики создали Петроградский Совет рабочих депутатов, который затем был преобразован в Совет рабочих и солдатских (не бывших в тот момент на фронте) депутатов. Никто этих депутатов не выбирал, это были наглые самозванцы. На следующий день вышел первый номер эсеро-меньшевистской газеты «Известия». В нём было немало вранья: уже в первом пункте сообщалось, что «старая власть довела страну до полного развала, а народ до голодания». И развал, и голодание были ещё впереди, но так называемые «Известия» писать об этом не будут. Они далее начнут своё многолетнее соревнование с газетой «Правда» — кто больше напечатает вранья на своих страницах и проиграют: по объёмам лжи на газетных страницах «Правда» окажется далеко впереди… Но вернёмся к первому номеру «Известий»: «Для успешного завершения борьбы в интересах демократии, народ должен создать свою собственную властную организацию», — вещала новоявленная газета. Кто же сможет возразить сегодня, что в марте 1917 года народ полностью и абсолютно безмолвствовал? В этой газетёнке «коммисары» ещё писались с двумя «м», как и коммивояжёры, кем они по сути и были: залётными и заезжими коммивояжёрами. Где-то в нижнем уголке этого пошлого листка председатель Государственной Думы господин Родзянко убеждал читателей, что Временный Комитет создаст авторитетное правительство. Но главным для этих ландскнехтов было теперь скорейшее устранение с политической арены Государя Императора.

Хотели того русские либералы, демократы, масоны или не хотели, но в 1917 году они были участниками пьесы, к авторству которой не имели никакого отношения. Роли для них были прописаны на Западе. Таким образом наши милюковы и гучковы, родзянки и керенские сыграли всего лишь роль «пятой колонны», колонны предателей по недоумению.

Император Николай Александрович, от которого всю предыдущую неделю начальник штаба в Могилёве скрывал истинную информацию о положении в Петрограде, чтобы всю массу негатива вывалить на Царскую голову в последний день февраля, извещённый в Ставке о беспорядках в столице и обеспокоенный болезнью своих детей, 1 марта решает выехать из Могилёва в Царское Село. Назначенный Государственной Думой комиссаром железных дорог гражданин Бубликов, член масонской ложи, получает указание от высокопоставленных масонов Николая Некрасова и Александра Керенского во что бы то ни стало блокировать царский поезд и направить его в сторону Пскова в руки ещё одного заговорщика, главнокомандующего Северным фронтом генерал-адъютанта Рузского. В Ставке в эти часы ещё один генерал-адъютант, самый подлый из них, Алексеев всем своим положением нажимает на других главнокомандующих, требуя согласия на уже подготовленный текст отречения Государя. «Отречение» по указанию Алексеева пишет дипломатический представитель в Ставке господин Базили. Черновики этого «творчества» хранятся в архиве Стэнфордского университета в американской Калифорнии…

Около двух часов ночи 2 марта на станции Малая Вишера машинист царского поезда остановил состав перед красным сигналом светофора. Государю доложили, что путь впереди разобран, а все станции до Царского села заняты якобы революционными солдатам и матросами. Это было ложью, но царский поезд вынужден был повернуть в направлении штаба Северного фронта во Пскове. Во Псков в это же время из Петрограда были направлены депутаты Государственной Думы Александр Иванович Гучков и Василий Витальевич Шульгин. Первый из них ненавидел правящего Государя, второй – числился монархистом, но во Псков поехал, чтобы «помочь России освободиться от монархии», странные были у нас монархисты весной 1917 года! В этот же день Императрица Александра Фёдоровна написала Государю письмо, которое до Него не дошло: «Всё отвратительно и события развиваются с колоссальной быстротой. Но я твёрдо верю и ничто не поколеблет этой веры – всё будет хорошо… Два течения – Дума и революция – две змеи, которые, как я надеюсь, отгрызут друг другу головы. Это спасло бы положение. Я чувствую, что Бог что-нибудь сделает… я не могу ничего советовать, только будь самим собой. Если принудят покориться обстоятельствам, то Бог поможет освободиться от них». Никто тогда не знал, что генеральская секция заговора против монархии в лице Алексеева и Рузского уже ударила по Императору мощным артиллерийским залпом. Генерал Алексеев рассылал командующим телеграммы с припиской выразить своё согласие на отречение от престола, добивался согласия на изменение государственного строя. А бездарный и нахальный Рузский в нарушение всякой субординации предлагал Государю сдаться, намекая на вполне возможную трагическую участь Царской Семьи. В немногословном дневнике Императора главное событие этого дня зафиксировано так: «2-го марта. Четверг: Утром пришёл Рузский и прочёл свой длиннейший разговор по аппарату с Родзянко. По его словам, положение в Петрограде таково, что теперь министерство из Думы будто бессильно что-либо сделать, т. к. с ним борется социал-демократическая партия в лице рабочего комитета. Нужно моё отречение. Рузский передал этот разговор в Ставку, а Алексеев всем главнокомандующим. К двум с половиной часам пришли ответы от всех. Суть та, что во имя спасения России и удержания армии на фронте в спокойствии нужно решиться на этот шаг. Я согласился. Из ставки прислали проект манифеста. Вечером из Петрограда приехали Гучков и Шульгин, с которыми я переговорил и передал им подписанный и переделанный манифест. В час ночи уехал из Пскова с тяжёлым чувством пережитого. Кругом ИЗМЕНА и ТРУСОСТЬ и ОБМАН!» Депутаты, прибывшие из Петрограда, прекрасно понимали, что они имеют дело с пленником, а не с Государем всея Руси. Позднее Император скажет: «Генерал Рузский был первым, который поднял вопрос о моём отречении от престола. Он поднялся ко мне во время моего следования и вошёл в мой вагон-салон без доклада… Бог не оставляет меня. Он даёт мне силы простить моих врагов и мучителей, но я не могу победить себя только в одном – генерал-адъютанту Рузскому я простить не могу…» В «Неопубликованных воспоминаниях» Анна Александровна Танеева (Вырубова) вспоминала: «В последний раз, когда я видела Государя после Его отречения, Он говорил о вероломстве Генерального Штаба и особенно генерала Алексеева, которого Он глубоко уважал и которому доверял. О грязном предательстве Алексеева и других генералов он вспоминал с большой горечью». Прощаясь с Армией в Ставке, Государь не упрекал ни в чём начальника штаба. У Николая Александровича была великая душа. Но и по отношению к отрешённому уже Императору генерал-адъютант повёл себя крайне неблагодарно. Именно Алексеев заявил Ему, что Он теперь «как бы арестованный», а прощальный приказ по армии Государя скрыл от фронтов, запросив Временное правительство, которое, конечно же, запретило публиковать приказ. А ведь Алексеев не был тогда подчинён военному министру и мог бы «действовать иначе». Но он выслуживался…

Всему этому безумию ещё летом 1915 года поставил диагноз Василий Васильевич Розанов: «…оклеветание Государя – духовное, внутреннее – и составляет «помешательство русской истории», от которой нет просвета и из которого не видно выхода». И вот наступили самые лгущие моменты истории. Весной 1917 года в России подняли знамёна, на которых крупно красовалось слово «свобода» и понесли их навстречу самому страшному и изуверскому рабству в истории 20 века… Может быть, правы были Чаадаев и Соловьёв, утверждавшие, что свобода человека проявляется в его движении ко злу, а не к добру. В движении к добру человек не может и не должен быть свободен. Об этом противоречии мы можем прочесть в дневниках Александра Блока, в статьях Леонида Андреева. Сначала опьянение свободой – потом незнание того, что с ней делать – потом отрицание индивидуальной свободы и мечты о соборности. А затем – Блока ударили поленом по голове, когда пришла его очередь охранять запас дров в подъезде, а Леонид Андреев в безумии закричал: «Ленин, верните нам Россию!» и умер от тоски, глядя в бинокль на Кронштадт и не видя там Андреевского флага. И как быстро оба бежали к свободе всего каких-нибудь полтора года назад! И ощущая всю трагичность и кровавую нелепость российского двадцатого века, вспоминаются слова Алексея Степановича Хомякова: «Россию ещё никто не любил в самой России, ибо, понимая необходимость государства, никто не понимал его святости».

Когда недальновидные иуды-генералы и лукавые депутаты вымогали у Государя подпись на клочке бумаги – на Акте об отречении, Царь отправил в Петроград председателю Государственной Думы Родзянко полную достоинства телеграмму: «Нет той жертвы, — говорилось в ней, — которой бы я не принёс во имя действительного блага и спасения родной матушки России». Нет никакого сомнения в том, что Император Николай Александрович любил Россию, как никто её тогда не любил. А любящие полной мерой часто остаются в одиночестве, как в одиночестве остался Иисус Христос перед распятием…

Для генерала Алексеева республиканская музыка играла недолго. Уже 3 марта 1917 года, получив в Ставке приказ №1, о котором речь у нас впереди, несостоявшийся Бонапарт сказал генералу Лукомскому: «Никогда себе не прощу, что поверил в искренность некоторых людей, послушался их, и послал телеграммы главнокомандующим…» Видимо, уже через несколько часов генерал-адъютант Алексеев понял, что он мог действовать совершенно иначе, и уход с политической арены Государя не был неизбежным, как утверждали заговорщики тогда и недобросовестные историки сегодня… В марте 1917 года очень многие люди полагали, что они изменили монархии. На самом деле они изменили Отечеству и предали его. Дело в том, что социальное и культурное значение монархии для русского народа было очень велико, и оно перевешивало все её недостатки. Эпоха, прерванная Первой мировой войной, была временем расцвета и подъёма оригинального православного русского царства. В процветании России не были заинтересованы ни противники, ни союзники. Поэт и провидец Фёдор Иванович Тютчев обратил на это внимание задолго до Великой войны: «Давно уже можно было предугадать, что эта бешеная ненависть, которая с каждым годом всё сильнее и сильнее разжигалась на Западе против России, сорвётся когда-нибудь с цепи. Этот миг настал… Это весь Запад пришёл высказать своё отрицание России и преградить ей путь в будущее». Это было написано русским поэтом в период Крымской войны. В 1917 году случилось нечто подобное. Сейчас мы переживаем что-то очень похожее. И Россия уже другая, а ненависть против неё всё та же… В марте 1917 года британский посол в Париже Берти записывает в дневнике: «Нет больше России. Она распалась и исчез идол в лице императора и религии, который связывал разные нации православной веры. Если только нам удастся добиться независимости буферных государств, граничащих с Германией на Востоке, то есть, Финляндии, Польши, Украины и так далее, сколько бы их удалось СФАБРИКОВАТЬ, то по мне остальное может убираться к чёрту и вариться в собственном соку».

Вы думаете, что британский посол в Петрограде Джордж Бьюкенен думал иначе?

Но пора вернуться к Великой войне. 1 марта произошло очередное ускорение вступления в войну Соединённых Штатов Америки. Газеты напечатали секретный германский меморандум Циммермана, в котором германский дипломат провоцировал Мексику к открытию враждебных действий против США и обещал ей поддержку Германии. Более топорной дипломатии трудно было себе представить…

16 марта после проведения тактики «выжженной земли» начался отвод немецких войск на линию Зигфрида. Он проходил чётко и организованно. Германцы отдали союзникам полосу Западного фронта между городами Аррас и Суассон, сократив линию фронта и заняв хорошо подготовленные позиции. Англо-французские дивизии шли вслед за немцами, но упорных боёв нигде не было. Этим манёвром германское командование, во-первых, уступило противнику совершенно неподготовленный разрушенный район, который необходимо было заново оборудовать для войск; во-вторых, свело на нет тактическую подготовку союзников к весеннему наступлению…

Март был месяцем неограниченной подводной войны на морях. Германские подводники отправили на дно суда общим водоизмещением более 900.000 тонн. Уже 5 марта после того как германцы уничтожили более двух десятков американских пароходов президент Вильсон заявил, что Америка находится с Германией в состоянии вооружённого нейтралитета. Большинство немецких адмиралов полагали, что они теперь смогут одержать победу над Англией и сожалели, что столь поздно начали неограниченную войну на море. В марте погибли всего лишь три германских подводных лодки, а в строй вступили пять субмарин… Но приближалось вступление в войну Америки… А в России уже в день появления провокационного приказа №1 абсолютно всем стало ясно, что для «успеха в войне нельзя было, — как писал историк Сергей Петрович Мельгунов, — сменять власть. Переворот дезорганизовывал, а не организовывал победу».

Когда в английском посольстве на набережной Невы узнали об отречении Государя Императора, посол Бьюкенен распорядился зажечь все люстры и лампы. И британское посольство засияло. Два дня подряд посол давал праздничный бал в честь торжества демократии в России. В демократии ли было дело? Конечно, нет. Великобритания избавлялась от опасного союзника за столом победителей в мировой войне… А на британских островах английский премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж обошёлся без банального упоминания свобод и демократий – по поводу событий в России премьер и масон высказался коротко и ясно: «Одна из целей войны достигнута. Могущество России теперь низвергнуто и больше никогда не будет угрожать Англии». Всё-таки никогда не говорите «никогда»…

Одним из первых российских генералов, приветствовавших новую власть, был генерал-адъютант Алексей Алексеевич Брусилов. В своём штабе он стал актёром комической сцены, когда позволил, чтобы солдаты украсили его кресло красными тряпками и понесли целовать красное революционное знамя, которое принадлежало пожарным небольшого городка Бердичев, где тогда стоял штаб Юго-Западного фронта…  Но далеко не все генералы Императорской армии предали своего Государя…

Судьбы

Граф, генерал-от-кавалерии Фёдор Артурович Келлер справедливо имел репутацию золотого клинка Российской империи. Граф Келлер выделялся в годы Великой войны личной храбростью, рыцарством и был признан выдающимся кавалерийским начальником. 3-й Конный корпус под началом Фёдора Артуровича воевал блестяще, его командир был инициативен, умён, полон глубоких идей и часто атаковал во главе конной лавы. Граф Келлер никогда не заискивал ни должностей, ни наград – это был образец офицера Русской Императорской Армии. Фёдор Артурович не изменил своему Императору и в дни мартовской смуты: телеграмма Келлера предлагала Государю воспользоваться для подавления бунта верным Царю конным корпусом и беззаветно преданным Ему генералом. Телеграмму, конечно, Николаю Александровичу не вручили… За Веру, Царя и Отечество сражался граф Келлер и в годы гражданской войны. В 1918 году его на борьбу с врагами России благословил Святейший Патриарх Тихон… Граф Фёдор Артурович Келлер был убит выстрелами в спину петлюровцами в Киеве в конце декабря 1918 года.

История появления приказа №1, открывшего Русской Армии стремительный путь к деградации, а русскому офицерству дорогу на Голгофу, при всех своих ужасных последствиях является ярким документом-свидетельством против февральского бунта, против всеобщей радости, против мнимого псевдоосвобождения от «тиранической власти». В последние февральские дни 1917 года в Петрограде за признаками настоящего русского бунта таился страх. И чем выше поднималась стихия бунта, тем сильнее становился страх. Социалисты и «революционеры» всех мастей панически боялись того, что власть найдёт в себе волю и решительность и подавит бунт петроградских запасных. Офицеры боялись своих солдат, а солдаты Петроградского гарнизона, несмотря на свою недоразвитость, прекрасно понимали, какие наказания они могут понести за учиненные ими в дни Великой войны безобразия. Последние хотели гарантий. Поэтому группа возбуждённых солдат явилась в военную комиссию Государственной Думы и потребовала издать приказ от имени Комитета Думы и Петроградского Совета, который – грубо говоря – гарантировал бы, что «им ничего не будет». Разговор ни к чему не привёл, озлобленные солдаты ушли, бормоча, что если Дума не хочет издать такой приказ, то они напишут его сами. В самопровозглашённом комитете Петроградского Совета солдаты встретили гораздо более тёплый приём, и член исполкома Петросовета социалист Николай Дмитриевич Соколов приступил к подготовке необходимого текста…

В соответствии с приказом №1 во всех частях и подразделениях вводились выборные солдатские комитеты, оружие должно было храниться под их контролем, офицерам оружие ни в коем случае не должно было выдаваться. Отменялось отдание чести вне строя, офицеры должны были называть солдат на «вы». В Петрограде гарнизон должен был подчиняться Совету, решения которого преобладали над комиссиями Думы. В появившемся позднее приказе №2 разъяснялось, что приказ №1 относится только к Петроградскому гарнизону, но на практике это уже не имело никакого значения. Приказ №1 попал в армию и мгновенно уничтожил основы нормальной воинской дисциплины. По словам Петра Николаевича Краснова, «армия рухнула в пропасть». Таким образом ещё до формального отречения Государя Императора Николая Второго началось уничтожение российской армии и возник конфликт между Временным правительством и Петроградским Советом. Для полной катастрофы в России не хватало только Ульянова-Ленина.

Приказ №1 был издан тиражом более 9 миллионов экземпляров – несмотря на то, что обращён он был только к Петроградскому гарнизону, приказ немедленно был разослан на все российские фронты и флоты. Не случайно, петербургские дезертиры затем собрались на митинг и под предлогом «защиты революции» выговорили себе право на освобождение от боевой службы. Полем их битвы станет отныне Петроград и его окрестности. С горечью вспоминает эти иудины дни сестра милосердия великая княгиня Мария Павловна: «Вслед за прочитанным манифестом Временного правительства 21-го марта солдаты госпиталя, как и во всех военных подразделениях, дали клятву верности новому режиму. В тот день я не отважилась войти в церковь. Во мне больше не нуждались; казалось, я стала врагом для людей, для моих соотечественников, которым я отдавала все свои силы. Для них я была хуже, чем чужая, они больше не принимали меня расчёт».

Последующие за отречением Государя события были уже несущественны. В кабинете министров во главе с князем Георгием Львовым доминировали масоны, и почти все роли были расписаны заговорщиками ещё летом 1916 года – кроме неожиданно появившегося, как из табакерки, министра юстиции Александра Керенского, масонский подарок Временному правительству.

Государь уехал из Пскова в могилёвскую Ставку, чтобы проститься с Его любимой армией. Проститься с ней ему не дали – его последний приказ не был зачитан перед строем частей и подразделений. В телеграмме Царя Временному правительству было четыре пункта: «1. Мой беспрепятственный проезд в Царское Село для воссоединения с моей семьёй; 2. Свободное пребывание в Царском Селе до полного выздоровления моей семьи; 3. Беспрепятственный выезд с семьёй в Англию; 4. Возвращение после окончания войны в Россию для постоянного жительства в Ливадии». Телеграмму отправили из Могилёва без последнего пункта.

Много учёной чепухи сказано о замене одного строя другим, о монархии и республике, но суть, тайная и явная состояла только в одном: перестало существовать Русское государство, Православное Русское Царство было убито, а народ русский потерпел катастрофу, непреодолённую до сих пор…

ХРОНИКА СОБЫТИЙ

*8 марта умер граф Фердинанд Цеппелин, создатель дирижаблей.

*11 марта отряд японских кораблей из Сингапура направлен для базирования на остров Мальту в Средиземном море.

*В Кронштадте с 13 марта начались бессудные убийства озверевшими толпами адмиралов и офицеров. 14 марта убиты адмиралы Вирен и Небольсин, 17 марта – командующий Балтийским флотом адмирал Адриан Непенин.

*17 марта Грузия выходит из состава России, а на Украине к власти пришло правительство Центральной Рады.

*Временное правительство объявило всеобщую амнистию и постановило ликвидировать корпус жандармов.

*21 марта в поезде арестован Император Николай Александрович, а в Царском Селе арестована Государева Семья.

*22 марта Соединённые Штаты Америки первыми признали Временное правительство России.

*25 марта Временное правительство отменило в России смертную казнь за гражданские, военные и военно-морские преступления.

*31 марта Максим Горький отправил телеграмму Ромэну Роллану, в которой писал: «Я поздравляю Вас, Ромэн Роллан, от всей души поздравляю – Россия перестала быть одним из оплотов реакции, наш народ обвенчался со Свободой, и – я надеюсь — от этого союза он родит много талантливых людей для славы человечества!»

Когда Александр Фёдорович Керенский получил в первом составе Временного правительства пост министра юстиции, одним из первых его распоряжений было отыскать место захоронения Распутина (хотя секретом оно ни для кого не являлось!) и уничтожить гроб с телом старца. Что так тревожило новоявленного министра? Гроб с останками Распутина в начале марта 1917 года был действительно вырыт из могилы в Царском Селе и в условиях особой секретности в опечатанном вагоне перевезён в Петроград. Затем его на автомобиле доставили на Конюшенную площадь, где находилось (бывшее царское) автомобильное управление Временного правительства, и в ночь с 10 на 11 марта по старому стилю 1917 года на автомобиле этот гроб под охраной был привезён на закрытую для посторонних территорию Политехнического института. И вот там, в котельной института, которая по свидетельству современников была оборудована по последнему слову техники, гроб с останками Григория Распутина был сожжён дотла… Что-то в этом способе уничтожения останков напоминает о будущем изуверстве — ритуальном убийстве и сокрытии останков Царской Семьи…

Но как заметил друг мой, писатель и поэт Владимир Шали: «Безумные, они словно начали ломать свой собственный дом ради того, чтобы сменить на доме жёлтого цвета конёк на украшение красного цвета… Не уцелело ни дома, ни украшений… И тогда Странник сказал: Ничего мы не знаем в разделённом не нами саду – имена самых великих преступников и предателей не узнает никто, ибо они в равной степени дороги противоположным сторонам Великой Мнимой Борьбы, в которой мы изначально не принимаем участия…»

Родителям моим посвящается…

«Не забывайте рода своего, прошлого своего,

Изучайте дедов и прадедов, работайте над

Закреплением их памяти»

Св. Павел Флоренский

«Не офицер я, не асессор,

Я по кресту не дворянин,

Не академик, не профессор,

Я просто русский мещанин»

А.С.Пушкин

1. Родословная

Составлять родословную после жесточайшего геноцида коммунистами русского народа – занятие чрезвычайно трудное. Все исторические документы, в той или иной степени относящиеся к семье и противоречившие идеологическим установкам русофобской власти, могущие принести непоправимые последствия для существования семьи – уничтожались. В большевистском СССР уничтожались все духовные нити, связывавшие существующее поколение с тысячелетней историей России. Уничтожались вера и храмы, социальные классы, предавались забвению литература, искусство, уничтожалась память о выдающихся деятелях России. Уничтожались кладбища. Уничтожалась Россия.

В моей семье также ничего из архивных документов не сохранилось. Только одна пустая папка с надписью – “Документы до 1917 года”. Поэтому составлять мою родословную пришлось исключительно по отрывочным рассказам отца, старым фотографиям и архивным документам, запрошенным мною в Ярославском и Рыбинском архивах.

Мой род – это частица ткани, из которой соткан русский народ. В этой частице нет вшитых в нее бриллиантов, нет даже бисера. Нет, может они и были, но все кануло в вечность, как и все могилы моих предков, которых я пытался разыскать. Первые достоверные сведения о самом раннем моем предке относятся к Алексею Васильеву, родившемуся в 1797 году. Все мои предки по своему сословию принадлежали к крестьянам. К каким крестьянам – собственным или государственным — не известно. По крайней мере, мой дед по отцовской линии Бузин Иван Ильич относился к государственным крестьянам. Хотя относить его к крестьянам было бы не очень корректно, так как большую часть своей жизни он с семьей прожил на Васильевском Острове на углу Среднего проспекта и 15 линии, где владел хлебобулочным производством и магазином. Магазин располагался на первом этаже, а весь второй этаж занимали жилые помещения, где предки и жили. Этот дом сохранился до настоящего времени. В этом же доме, условно, родился и мой папа, Бузин Сергей Иванович. Произошло это 22 июня 1902 года (15 июня по новому стилю). Крестили его неподалеку, 29 июня 1902 года, в церкви Святой Мученицы Александры, что при Доме Императрицы Александры Федоровны (супруги императора Николая 1) для призрения бедных, находившейся на углу Среднего пр. и 13 линии (в 1897 году архитектор Ф.Л. Миллер пристроил по 13 линии корпус с двухсветовой церковной залой – церковью).

Церковь располагалась в здании Александровского женского приюта. Дом призрения и церковь были закрыты в начале 1920-х годов. После войны 1941-1945 гг здесь располагалось ремесленное училище №77, в котором папа преподавал физику.

Восприемниками отца (крестниками) были мещанин г. Солигалич Костромской губернии Николай Алексеевич Гаврилов и жена Санкт-Петербургской Первой гильдии купца Ольга Дмитриевна Трапезникова.

Однако, я отклонился от описания моих корней.

Старейшим моим предком был Алексей Васильев (Васильев – это не фамилия, это принадлежность его к отцу Василию .В те далекие годы простые люди не имели фамилий.

Фамилии – привилегия знатных и богатых людей). Алексей родился в 1797 году и был женат дважды. Первая его жена Лукерья Алексеева была на 2 года его моложе. До женитьбы Алексей проживал в деревне Тяпкино Николо-Кормской волости (Еремейцевский участок) Рыбинского уезда Ярославской губернии. После женитьбы поселился в деревне Коркодиново той же волости. Семья была большая – шесть мальчиков и только одна девочка. Недолог был век Лукерьи Алексеевой – в 43 года преставилась она Господу Богу. Недолго переживал свою утрату Алексей Васильев.

Не прошло и полугода, как он взял в жены девицу 25 лет – Елену Васильеву.

Вот с этого момента и становится известным часть моего древа — древа родословного.

Всех своих семерых детей Алексей не бросил, а продолжил расти. Вдобавок к ним

Господь Бог подарил им еще пятерых детей, в том числе моего прямого предка Илью.

Илья Алексеев родился в 1851 году. К 1867 году Елена Васильева (моя прапрабабушка) уже овдовела. Когда умер Алексей Васильев и в каком возрасте –неизвестно. По ведомости церкви села Еремейцево от 1861 года ему было в то время 63 года. То есть, умер он в возрасте не старше 69 лет. А вот о моем прапрадедушке Илье вообще ничего не известно. На момент Первой Всеобщей переписи населения Российской империи в 1897 года его уже не было в живых. Значилась его вдова 45 лет Анна Осиповна Бузина. Отталкиваясь от исповедальной ведомости села Еремейцево за 1867 год, когда Илье было 16 лет, и учитывая перепись населения в 1897 году, Илья жил не дольше 46 лет. Анна Осиповна родилась 29.05.1849 года в деревне Гладышево, что в 1 км от деревни Коркоди-ново. Родителями ее были крестьяне Осип Николаев и Прасковья Кирикова. Анна Осиповна скончалась в возрасте 49 лет ”от женской боли” 22 марта 1901 года и погребена на кладбище при церкви села Еремейцево 24 марта 1901 года. На этом кладбище я с моей драгоценной супругой побывал в 2011 году, но из-за отсутствия какой-либо регулярности кладбища, не посещаемости могилы и давностью захоронения найти могилу не удалось.

В семье Ильи Алексеева и Анны Осиповны родился в 1874 году мой дедушка Иван Ильич. О других возможных детях сведений не найдено.

История жизни Ивана Ильича вообще остается для меня загадкой. И это несмотря на относительно недалекие от нас времена. Папа как-то старательно не замечал присутствия в своей жизни отца. Чем он занимался в Ярославской области после переезда из Санкт-Петербурга, чем был обусловлен этот переезд (я предполагаю, что решение это было связано с событиями 1917 года и какими-то опасностями, связанными с его хозяйственной деятельностью), мне не известно. Однажды только он сказал, что похоронен Иван Ильич в г. Рыбинске. Конкретно, в каком году он умер и на каком кладбище похоронен – не говорил. У меня были даже подозрения, не репрессирован ли он большевиками как “кулацкое отребье”? В семейном архиве имеется фотография с надписью “Торговый дом Бузиных”, так что подозрения в его “кулацкой“ сущности не безосновательны. После переезда в Ярославскую область семья Бузиных в составе Ивана Ильича, его жены Надежды Николаевны и их сына, моего отца Сергея Ивановича, проживала в дер. Рудина Слободка, что находилась на левом берегу Волги. Впоследствии деревня, по-видимому, слилась с соседней и стала называться Синицыно. По архивным данным у Ивана Ильича и Надежды Николаевны 27 декабря 1898 года родился мертвый ребенок, а 26 июня 1905 года родился сын Владимир, крестным отцом которого был младший брат Ильи Алексеева Михаил Алексеевич Бузин, т.е. мой двоюродный прапрадядя. К большому сожалению о судьбе моего родного дяди Владимира Ивановича ничего не известно. В архивах Рыбинска и Ярославля сведений о нем не сохранилось. Как-то мой папа промолвил вскользь, что он поссорился, кажется, с братом, и с тех пор никаких контактов они не поддерживали. Об этом свидетельствует и запись в похоронных документах о смерти моей бабушки Надежды Николаевны, в коих имена моих дедушки и дяди отсутствуют. Бабушка до конца своей жизни оставалась жить в дер. Рудина Слободка, где она и скончалась в 1926 году от крупозного воспаления легких. Похоронена на приходском кладбище в селе Никола Корма. Организацией похорон занимался мой отец Сергей Иванович. Сохранилась фотография надгробия могилы Надежды Николаевны, которое в середине 20 века бесследно исчезло.

Позднее наложением фотографии могилы на вид кладбища определили, что на месте могилы моей бабушки захоронены другие Бузины, степень родства которых по отношению к моим предкам мне не известна. Мне не понятна причина, по которой бабушка была захоронена в селе Никола Корма. Ведь в Рудиной Слободке было и до сих пор существует церковное кладбище. Кстати, церковь на момент моего посещения Рудина Слободки реконструировалась. В 2011 году в дер. Коркодиново проживала только одна семья Бузиных, преклонных лет женщина и ее психически больной сын. Надо отметить, что весь род Бузиных был православным, а последнее поколение, начиная с Ивана Ильича, считалось по тем времена грамотным.

Опубликовано в журнале «Голос Эпохи», №3/2025

В конце минувшего года в изд-ве «Традиция» под эгидой «Русского просветительского общества им. Императора Александра III» и под редакцией Маргариты Бирюковой увидела свет книга Марии Ростовской «Воспоминания крестницы Г.Р. Державина. Крестьянская школа».
Выход этой книги, выдержавшей множество переизданий до революции 1917 года, для современной России событие важнейшее, значение которого невозможно переоценить. Наша Родина, столкнувшись сегодня с глубоким и всеобъемлющим кризисом образовательной системы, порожденным последовательным и сознательным отвержением духовно-нравственной компоненты образования, остро нуждается в возвращении к основам и истокам русской педагогической традиции. В этом отношении издание любого классического труда, несущего духовно-просветительскую и воспитательную функцию, является вкладом в восстановление традиционной русской педагогической теории и практики.
Ключевой посыл повести Марии Ростовской, проходящий красной нитью через все повествование, — глубоко характерное для русской педагогической традиции представление об образовании как системе знаний, нацеленной прежде всего на формирование духовно и нравственно развитой личности, способной с честью нести высокую ответственность перед Богом, семьей, обществом и Родиной. Фундаментом подобной системы знаний является глубокая православная вера и способность видеть любую проблему в свете православного нравственного учения. Мария Ростовская восстанавливает давно забытую иерархию знания, характерную для традиционных форм образования, основанных на религиозной традиции. Прежде всего знание — это умение отличать добро от зла и видеть человеческое призвание к соработничеству Богу в деле переустройства мира на благих евангельских началах. Знание должно, прежде всего, помогать выявлению в душе обучаемого скрытого представления о человеке и его ответственности в мире, вложенного самим Богом. Полное раскрытие этого представления и его сознательное утверждение составляет суть образовательного процесса. Без понимания этого принципа тщетны и лишены смысла любые попытки улучшить образовательную систему, а любые дискуссии об образовании и министерские циркуляры о необходимости утверждения традиционных духовно-нравственных ценностей обречены оставаться пустыми словами.
В то же время укорененность знания в православном мировоззрении вовсе не означает принижения светского просвещения и пренебрежения к данным науки. Повествование Марии Ростовской показывает их глубинную совместимость и взаимообусловленность. Традиционная картина мира рассматривает природу как божественную книгу, а научное познание как естественную теологию. Такой подход не только не унижает научное знание, но и придает ему высшие назначение и идею, делая из любого исследователя соработника Творца.
Важны и своевременны представления Марии Ростовской о сущности и смысле собственно педагогической работы. Эти представления ныне забыты и возвращение к ним является необходимым шагом на пути возрождения системы традиционного русского образования. Учитель, какому бы конкретному предмету знания он ни посвятил свою жизнь, должен представлять собой пример высокого духовного и нравственного развития. Этот пример он должен являть, передавая учащимся любое конкретное знание. Без этих качеств он не может рассчитывать на успех своего дела. Видя перед собой личность, стремящуюся к нравственному идеалу, ученики интуитивно проникаются к ней доверием и раскрываются для восприятия конкретного знания. Этот процесс определяется живущей в глубине души каждого человека тягой к божественному совершенству. Интуитивно улавливаемая учащимися степень нравственного совершенства учителя является единственной гарантией его авторитета и влияния. Крах современной российской системы образования обусловлен не в последнюю очередь утверждением такого представления о смысле педагогического труда, которое изначально исключает возможность для учащего иметь авторитет в глазах учеников. Поставщик образовательных услуг не может требовать уважения к себе и своему предмету, поскольку не затрагивает никоим образом сердца и души учащегося, из которых и исходит истинное уважение к носителю знания и его предмету.
Повесть содержит не только глубокий педагогический, но и важнейший общественный посыл, укорененный в традиции православной социальной философии. В противоположность всему спектру материалистических трактовок развития общественных процессов, православие ставит в их центр благую личность, находящуюся в непрерывном диалоге с Богом посредством собственной совести. Через всю повесть проходит демонстрация громадного потенциала такой личности для облагораживания и очищения общественной жизни. Благой человек самим своим примером устанавливает живую общественную связь, вовлекая в процессы духовно-нравственного возрождения все большее количество людей, и локальное сообщество на глазах преображается, отказываясь от эгоизма и хищничества. Конечным итогом становится религиозно укорененная солидарность, преодолевающая негативные тенденции общественного бытия. В этом общем процессе духовно и нравственно преображаются и отдельные люди, превозмогая собственные пороки и страсти. Мария Ростовская с поразительной силой показывает силу личного примера жизни в гармонии с Богом и совестью, которая способна радикально менять человеческие отношения. Так формируется истинное гражданское общество, основанное на православных идеалах любви, милосердия и взаимопомощи. Построение такого гражданского общества ведет и к возрождению государственной жизни на русских исторических началах.
Особое значение имеет мемуарная часть книги. Мария Ростовская принадлежит к замечательной традиции русской женской мемуарной прозы, раскрывающей духовную глубину и нравственную возвышенность мира русской исторической элиты. При чтении воспоминаний Ростовской, Анны Тютчевой, Елизаветы Водовозовой, Елены Штакеншнейдер и других известных русских мемуаристок становятся понятны масштаб и гибельные последствия для русского народа уничтожения его биосоциальной элиты после революции 1917 года. Центральное место в воспоминаниях Марии Ростовской занимает фигура Гавриила Романовича Державина. Его образ, созданный мемуаристкой, имеет не столько историческое, сколько актуальное современное значение для понимания тех качеств, которыми должны обладать представители национальной элиты. Искренняя набожность, чистая душа, стремление служить всеми силами Отечеству, руководство в действиях только убеждениями и совестью, отсутствие угодливости и компромисса с несправедливостью — все эти качества, безвозвратно утраченные современной псевдоэлитой, должны быть присущи любому претенденту на власть и влияние в возрожденной России.
До революции повесть Марии Ростовской проходила по разряду литературы для детей. Написанная прекрасным русским языком, она, действительно, имеет по преимуществу назидательный и воспитательный характер для подрастающего поколения. На уровне доступном, прежде всего, юношеству в повести подаются сложные мировоззренческие и нравственные понятия русской православной традиции. В современности же, в эпоху господства материализма и потребительства, духовного одичания и варварства, повесть представляет собой замечательное введение в русскую духовную традицию для широкого круга русских читателей, ищущих истоки своей религиозной и национальной идентичности. Она может быть с интересом и пользой прочитана думающим русским человеком любого возраста и принесет ему несомненную духовную и нравственную пользу.
Неоценимое значение повесть имеет для педагогических благоустремлений и деятельности. Изложенные в ней просто и доступно цели и задачи образования, описание смысла учительского служения и многоразличные педагогические практики, основанные на живом опыте взаимодействия с народной средой, позволяют считать повесть Марии Ростовской необходимым чтением для работников сферы образования. Должна она стать и настольной книгой для любого чиновника, работающего в сфере образования и желающего его действительного возрождения и утверждения на основе традиционных русских духовно-нравственных ценностей.

Приобрести книгу можно в ВК-Лавке «Стратегии Белой России»
https://vk.com/market-128219689?screen=group
В интернет-магазине ОЗОН и в книжной лавке «КИРИЛЛИЦА» (м. Бауманская)

Михаил Кулешов